– В том то и дело, что нет, – ответил он, снова посмотрев на нее. – Понимаешь, Сабина, я ужасный эгоист, это знают все мои родные. Будь во мне хоть немного больше благородства – сказал бы, что готов исполнить свой долг и отказаться от нашего брака, подарить тебе свободу и уйти в закат, помахав рукой.
– Но? – поторопила она, облизнув пересохшие губы.
Вольт проследил за ее языком, и уголки его губ слегка дернулись.
– Но я тот, кто есть. Невыносимый вспыльчивый тип, принимающий решения, основываясь лишь на эмоциях. И сейчас я понимаю, что не могу тебя отпустить.
– Не можешь? – Сабина слегка подалась вперед.
– Никак, – он покачал головой. – Даже несмотря на то, что едва не оклеветал тебя. К слову, Дарт Пайм, с которого и началась наша история, пришел в себя и дал показания против твоей подруги. Дядя Олли рассказал мне сегодня, заставив снова стыдиться моего поступка и последующего поведения.
– Поделом тебе, – кивнула Сабина. – Стыд еще никому не помешал.
Вольт улыбнулся и, погладив ее по щеке, спросил уже вполне серьезно:
– Ты меня когда-нибудь простишь?
Она пожала плечами.
– Давно простила.
– Мы вместе всего несколько недель.
– А кажется, целую вечность, – прошептала она.
– Хотелось бы целую вечность, – поправил он, подался вперед и коснулся губами ее губ. Легко, нежно, почти невесомо, чтобы тут же слегка отстраниться и посмотреть, как она отреагирует.
Сабина улыбнулась.
Вольт слегка заломил бровь, снял с себя очки, небрежно отбросил их куда-то на постель и снова потянулся к ней.
На этот раз поцелуй был настоящим, горячим и чувственным. Сабина и сама не заметила, как обняла мужа за шею, тесно прижалась к его груди. Она таяла от его осторожных прикосновений, от их близости, от запаха его одеколона, окутавшего ее. Когда ее голова коснулась подушки, а Вольт навис сверху, Сабина, тихо вздохнув, позволила себе невероятное. Ее руки переместились на грудь мужа, расстегнули пуговки на рубашке и скользнули по разгоряченной коже.
Вольт замер на мгновение и вдруг, не отпуская ее губы из плена своих, скинул рубашку, после чего переместил поцелуи на шею, скользя все ниже. Его руки коснулись ее груди, и Сабина выгнулась вперед. Внутри нее разгорался пожар. Желание быть еще ближе к Вольту стало столь невыносимым, что с губ сорвался тихий стон – просьба о чем-то, чего она сама еще не понимала. Откинув голову назад, Сабина вцепилась пальчиками в его плечи, наслаждаясь прикосновениями губ к шее, к ключицам и – о небо! – к вершинке ее груди. Сквозь тонкую ткань она ощутила, как он прикусывает нежную кожу, и, прижавшись к нему, потерлась о его тело, словно умоляя не прекращать этого никогда…
Тут же пришло наказание за смелость: Вольт с невнятным мычанием прервал поцелуи, уткнулся носом ей в висок и, шумно дыша, пробормотал:
– Нужно это прекращать. Не то я и правда не оставлю тебе выбора.
– Но… – Сабина распахнула глаза, все еще пребывая в омуте страсти, захватившей с головой, и неверяще посмотрела на мужа.
– Не шевелись, умоляю, – простонал он, после чего перекатился на свою сторону кровати и… сел к ней спиной. – Ох, Сабина, что я делаю.
Ее грудь все еще горела, не желая расставаться с ощущением его губ на коже, а внизу живота разлилась сладкая нега, требующая немедленного продолжения.
– Вольт, – тихо позвала Сабина.
Притянув к себе одеяло, она тронула его спину, и он моментально обернулся. В жадном взгляде мужа плясало пламя, и у Сабины не осталось сомнений – он не меньше нее хотел этой близости.
– Прости, – Вольт вернулся в постель, осторожно подоткнул одеяло вокруг Сабины и только после этого обнял ее, прижал к себе и продолжил говорить: – С ума по тебе схожу, и это контролировать сложнее, чем все остальное.
Она счастливо улыбнулась, уткнувшись в его грудь. Страшно хотелось снова прикоснуться к мужу, ощутить, как гулко бьется его сердце рядом с ней. Но он не дал.
– Сабина, не мучай меня, – прошептал Вольт ей в макушку, не позволяя выпутаться из одеяла, – я хочу, чтобы все у нас было правильно.
– У нас? – она запрокинула голову, испытующе посмотрела в лицо супруга.
Он кивнул.
– Не могу отпустить тебя, но и без возможности отступления не могу оставить.
– А говорил, что не благороден, – улыбнулась Сабина.
– Где-то в моем роду определенно затесался аристократишка, – пожаловался Вольт, – если бы не он…
Он потянулся вперед и одарил ее нежным поцелуем.
– Что ж, – прошептала Сабина, как только ее губы освободились, – я очень благодарна твоему предку. Теперь, по здравом размышлении, стало очевидно…
– Что? – напрягся Вольт.
– Ты ведь так и не ухаживал за мной как следует. Сразу пробрался в мою постель, будто так и нужно.
– Сабина…
– Три розы – не в счет! – патетично закончила она, просияв. – Спасибо, что сохранил за мной право выбора, Краспер! Ну и… у тебя есть еще несколько недель, чтобы заслужить право остаться моим мужем!
Она думала, он начнет спорить или пустит в ход соблазнение, но… тот орков аристократишка, что затесался в его род, явно был даже слишком благородным!
