— Я не смог отказать Нику, потому что лучше это сделаю я, чем он обратиться к кому-то другому. Лучше я буду уверен, что сделал свою работу хорошо, чем сожалеть, что отказал. Печати — это искусство и особое ремесло, оно подвластно не каждому. За такие ошибки платят всем. Иногда жизнью.
Я поежилась. Нет, ему стоит ужастики писать!
— Получается, ты рейр Рамир Рейнсейр?
Просто мечта любого картавого человека, у которого проблемы с буквой Р.
Маг поморщился и ухмыльнулся.
— Никому этого не говори. Для всех я просто Рам.
Я протянула сигарету Раму. Он отказался, выставив вперёд ладонь.
— Докуривай и поднимайся. А ты… Эй, Ник, — пошли! — он махнул рукой своему брату и тот смешно посеменил в своих белых кедах к нам. Похлопав по плечу пропустил младшего вперёд, как будто Николас мог сбежать!
Когда я вернулась, мужчины уже подготовились. Ник, ожидающий своего, судорожно втягивал воздух ртом. Рам сунул ему в ещё свободную непристегнутую руку ещё одну сигарету с мианином. Николас сделал буквально две затяжки.
Голова змеи ещё не была закончена. Так что первым делом взялись за неё. Обрисовав контур, закрасив глаза, в конце Рам протер кожу. Если бы не второй этап, можно было бы сказать «готово». Получилось красиво. Змея выпускала язык.
Пока Рам раскладывал нужные инструменты на столике и разбирал машинку для тату, начал с важных уточнений:
— Возможно, несколько дней пройдут в пучине лавы. Источник будет реагировать на печать, это отразится на теле. Я закрываю тебя не полностью, что ещё сквернее, чем ты думаешь. Будет трудно.
— Кто-то умудряется рассказывать, как им было плохо? — усмехнулся Ник.
Я поежилась.
То есть кто-то возвращается? Как, интересно, он собирает эти данные? Звонит и спрашивает о самочувствии?
— Не все, — выдал мастер.
Я даже не стала спрашивать, имел ли он в виду чью-то смерть. Не хочу знать.
— И много таких, кто хочет поставить себе печать? — подала голос я, вцепившись ногтями в колени.
Этот вопрос мучил меня с момента, как я поднялась на второй этаж и увидела Рамира.
— Много, — сухо произнёс он. — Осмотрись вокруг. Как ты думаешь, кто мои клиенты?
— Мазохисты? — предположила я. Не ясно, шутила ли я на нервах или говорила всерьёз.
— Преступники, — ответил Рам, улыбнувшись только уголками губ, но за этим словом имелось в виду что-то ещё.
— Мафия, — так же твердо произнес Ник.
— Оу, — все, что смогла произнести я. — Значит, это часть наказания?
Тогда это объясняет змей. Но совершенно не объясняет, почему на теле Ника должна красоваться рептилия!
— Я своё ремесло знаю. И делаю его хорошо. А кто ко мне приходит, мне всё равно. Я лишь отражаю в рисунке смысл печати. Для каждого она своя.
«Ты продал душу!» — вот что я хотела сказать. За деньги Рам лишал магов их силы. И ему плевать кого. Он имеет в руках власть, а выбирает эдакую безответственность. Я этого не понимала.
— Главное, чтобы платили, — последнее, что он сказал. — В моем деле база клиентов не очень большая. Совсем небольшая. А кушать хочется всем.
И я поняла, что больше не хочу ничего знать об этом месте и об этом мужчине. Я сосредоточилась на процессе.
— Ты снимаешь печать с чужих тел?
— Если кто-то этого хочет, — усмехнулся мастер.
— То есть Николасу придётся обратиться к тебе повторно для ее снятия?
— Ему не придется ко мне обращаться. В каждый рисунок вплетается время, когда печать должна исчезнуть. Конечно, я могу удалить то, что нанёс, но такой потребности не возникало. Мы с Ником договорились на определенный срок. Змея исчезнет сама.
И ни слова, сколько Нику так ходить. Тайна. Понятно.
Получается, печать не вечная. Интересно, а тем, кого ей награждают преступные кланы, дают какие-то отмашки? Ну, допустим, когда долг выплачен? Или бедняг наделяют постоянной татуировкой-печатью? Задавать эти вопросы вслух стало боязно.
Повисло молчание. Рам убрал все лишнее и обратился ко мне:
— Когда все начнётся, как бы тебе не хотелось, не смей приближаться или трогать Ника. Поняла?
Я закивала.
Рамир смотрел серьезно, без тени насмешки или злорадства, а я не смела отводить взгляда — его радужки завораживали — в них, словно живой, переливался мед.
— Я не шучу, Салдарина. Не смей трогать Николаса или меня, пока идёт процесс. Сиди на кресле. Если захочется сбежать — беги. Но барьер тебя не выпустит. До конца сеанса ты в ловушке.
— Фильм ужасов, — скупо улыбнулась я. — Я помню.
Он хмыкнул и включил несколько дополнительных ламп над собой и Ником.
А потом в ход пошло золото. И вот тут начала твориться настоящая магия. Рам работал пером. Вороньим, мать его, пером с металлической иголкой на конце. У меня по коже поползли мурашки. Магия вокруг начала гудеть.
Мастер печатей включился на полную, а его глаза стали черными как ночь. Вокруг заклубилась тьма. Меня к счастью не трогала, но было жутко. Я ощущала тревогу и давление, будто меня вот-вот вывернет наизнанку.
Ник со свистом втягивал в себя воздух, а иногда и вовсе забывал дышать.
— Терпи, — проговаривал Рам.