Ник набросился на еду остервенело, будто не видел её неделю. Сожрал пять сэндвичей. Я попросила ещё успокоительную сигарету, которую Рамир предоставил, даже не ухмыльнувшись. Я затянулась прямо в помещении — Раму же можно курить здесь! — и думала, что не посоветуй он мне выкурить на улице первую, было бы куда хуже. А так, мы оба под непонятно чем перенесли этот ужас.
Николас сказал, что боль была невыносимой и бороться с собственной силой невозможно. Я не могла вообразить всё, что творилось с ним, несмотря на то, что видела это собственными глазами и никогда уже не забуду. Но представляю насколько было бы хуже без… Мианина. Зато сейчас ему стало легче. Физически. Будто груз сняли. Даже выглядел слишком бодрым для того, кто прошёл через ад.
— Будто заново родился, — произнёс Ник.
Я смотрела на это со скепсисом.
— Это он ещё под кайфом, — пояснил Рам. — Когда придёт в себя, ощутит всю прелесть своего решения.
А потом мы стали одеваться. Я не знала, куда дальше направится Николас. Возможно, ему стоило остаться с братом. Но мне точно пора было уезжать. Время стремительно бежало вперёд, вечер поздний, мне хотелось отвлечься.
Я написала Арриану.
Надев пальто, перекинув сумку через плечо, я поглядывала на Рамира. Кое-что терзало меня, одна щекотливая тема… Я дождалась, пока Николас не спустится вниз и не оставит нас наедине. Этот разговор не для его ушей.
— Можно задать личный вопрос? — подошла я ко входу в комнату, в дверях которой стоял Рамир.
— Валяй, — бесстрастно произнёс маг.
— Ты когда-нибудь делал что-то подобное с детьми?
Он так на меня посмотрел…
— Я похож на ублюдка? — выпалил он.
— Нет! Да, это было глупо, — моргнула я. — Я не… Прости. Я лишь хотела узнать… — я облизнула губы.
— Говори уже! — не выдержал Рамир. — Что у тебя за подозрения?
— Никаких. Я начала не с того. М-м… Знаешь ли ты о случаях, когда такие печати ставили детям, младенцам?
— Нет, — ответил холодно он. Я его задела. Вот я дура.
— А… чисто теоретически, могут ли печати быть… Невидимыми? Скрытыми?
— Нет. Это всегда четкий рисунок. Даже если ты нанесешь его белыми чернилами, такое не пропустишь. Шрамы на теле остаются. Скрыть печать не выйдет, только если не наложить иллюзорное заклинание. Но сама понимаешь…
— Да, понимаю, они не вечные, — кивнула я, поджав губы.
Значит, печать нанести на мое тело никто не мог. Шрамов или рисунков — такого не наблюдалось. А я думала, это хоть капельку поможет мне приблизиться к разгадке.
Видя мое разочарование, Рам как-то прищурился и, кашлянув, решился на откровенность:
— Знаешь, когда я был ещё сопливым юнцом, только-только осознавшим, чем буду заниматься, одна подружка Кайрила спрашивала об этом. Рыжая до невозможности и красивая… прямо как ты.
Я выпала. Почувствовала, что ноги подкашиваются, и вцепилась в дверной косяк.
— И что ты сказал ей?
— Побледнела-то как! — оценил мой внешний вид Рамир. — Ничего. Сказал, как есть. То же, что и тебе сейчас отвечу: нельзя такое сделать, — пожал плечами маг. — С удовольствием бы и в книжку тыкнул, как тогда, но увы, они в библиотеке.
— Ясно, спасибо.
— Надеюсь, ты не собираешься делать что-то такое?
Я по его глазам видела, что он что-то знает или догадался, почему я спрашиваю… Про свою мать. Я улыбнулась без радости.
— А как её звали? Ту девушку?
— Думаешь, я помню всех подружек Кайрила?
— А у него их было много? — прыснула я. С помешанностью Кайрила на моей матери…
— Алиса? Элесис? — ответил Рамир, не поворачиваясь ко мне.
— Элесия, — прошептала я одними губами.
Я спускалась на ватных ногах.
Кость помахал мне на прощание. Я улыбнулась в ответ и кивнула ему. Дверь за мной захлопнулась, и я почувствовала долгожданную свободу. Даже воздух пах как-то иначе. На улице было тихо и по вечернему холодно. Тучи плыли по небу, закрывая луну. Я поежилась и посмотрела на стоящего в стороне Николаса. Подошла поближе и заглянула через плечо:
— Вызываешь машину? — удивилась я, хихикнув. — Что, больше волшебный фокус с перебросом не сработает? Одна нога здесь, другая там!
Николас поморщился.
— Умеешь же ты… Мы только вышли, а ты уже смеешься надо мной!
— Для чего же ещё я тут?
— Спасибо, — совершенно искренне произнес он. — Ещё увидимся? Завтра, например. Как на счёт завтра?
Я закатила глаза.
Он, конечно, был больше похож на себя. И до ужаса, до дрожи был мягок, приятен, симпатичен… Походил на адекватного человека. На того, с кем можно было бы пойти на свидание. Такая обходительность, заинтересованность. Он был как котик, глядящий на тебя огромными жалостливыми глазами с надеждой, что ты дашь ему что-то вкусненькое. Несмотря на знание, что я выбрала Арриана — буквально его врага, которого он держит достаточно близко и притворяется ему другом, партнёром, Ник не переставал испытывать судьбу. Зная о моей влюбленности к Хранителю, он всё ещё верил в «нас» и пытался за мной ухаживать.
Это пугало даже больше, чем когда он злился и разрушал все вокруг.
