Не забуду и я. Как выгораживала её перед Ником, умоляла его простить Мирабель и не устраивать скандал. Просила поговорить с отцом. Иначе репутация Миры оказалась бы в самых низах, и обучение было бы окончено без возможности восстановления, и это на последнем курсе!
Мира поджала губы и отвернулась. А потом вспылила пуще прежнего:
— Что ты привязалась? Найди ещё кого-то. Не такие уж мы и подруги, чтобы я в твоей жизни копалась. «Грязного белья» и на работе с горкой!
— Мы отлично общались, — я продолжала сыпать аргументами.
— Я сказала — нет. Иди допивай чай с мамой!
Вот нахалка.
А я — упёртая как баран! И отчаянно нуждалась в помощи. Не верю я в эти совпадения с Ником. Связей у меня нет, к родителям за помощью не пойду. Только знакомые остались, как Мира, со времён учебы. А ведь мы отлично общались все эти три с хвостиком года. Редко, но общались. И мама её меня как родную любит. Да, они живут скромно, в старом доме, семейной квартире. Нет причин так нос задирать.
Ну и я не богата. Уже. От родителей мне всё ещё ничего не нужно. Даже брезгливо и противно думать об их помощи после попытки продать меня ради несуществующей магии.
Я тряхнула головой. Надоело!
— Мирабель! — воскликнула я. Эхо моего голоса было оглушительным. Приказным. Девушка вздрогнула и обернулась. Её взгляд нужно было видеть!
Я и сама испугалась — вжала голову в шею и выпучила глаза. Но эффект не заставил себя долго ждать:
— Ладно! — согласилась она с воскликом, затем сдула прядь волос с лица и махнула мне рукой. — Дай только минут десять.
Кажется, не обиделась и даже не рассердилась за моё ужасающее упорство.
Мы расположились на ковре за журнальным столиком в центре гостиной комнаты. Я по одну сторону, Мира напротив.
Она совершала виртуозные движения пальцами. Я толком не видела, что она делает, но судя по внутреннему чутью и повисшему между нами напряжению, она перебирала нити судеб или магичила с аурой. Не знаю точно, вводного общего курса в каждую специфику всегда было недостаточно, чтобы понять каждого мага по отдельности.
Мира глубоко дышала — явно медитировала. Полуприкрытые веки мелко подрагивали.
Воздух звенел и, казалось, шелестел. Это потрясающее чувство — соприкосновение с магией. Настоящей. Невероятное, увлекательное, манящее. Я ощущала кожей вибрации, которые эхом отдавались внутри меня. Там, где должен быть мой собственный источник. Не имея своего, я всегда пыталась насытиться этим чувством рядом с другими. Когда училась, с этим было проще — магия была везде. Такая разная! Не то что сейчас…
— Не вижу никаких вмешательств. Ваши судьбы с Ником и раньше шли вместе. Как две параллельные, тесно друг к другу. Нет, четких сплетений нет. И не было. Хотя пересечений много, но это ты и сама знаешь. Вы тогда хорошо общались, почти встречались…
— Мы не встречались!
— Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, — тяжело вздохнула Мирабель, будто объясняя истины ребенку. — Кто-то обязательно желает другого.
Я фыркнула. А она нахмурилась, наклонилась вперёд, словно углубилась во что-то, вглядываясь подробнее.
— Вот, вижу разрыв. Тот скандал… — говорит она и как бы невзначай спрашивает: — Кстати, из-за чего вы поссорились?
— Недоразумение с его родителями.
— С его отцом? Не вижу, чтобы вы пересекались.
— Косвенно, Мира. Не знаю, видишь ли ты такие вещи…
— Вижу, но не всматриваюсь, — огрызнулась она. — Мы же другим заняты, верно? Ищем твоих недругов, которые могли вас свести.
— Слишком уж подозрительна эта встреча, — я покачала головой, подтверждая её слова.
Мы какое-то время сидели в тишине. Я слышала шуршание магии, стук своего сердца, которое колотилось, будто я пробежала марафон. Нервы, нервы.
— Прости, подруга. Ничего нет.
По телу пробежала толпа мурашек, и меня бросило в холод. Внутри все как-то скрутилось от разочарования. Я была так близка к ответам!
Значит, судьбоплетов и внешнее воздействие отметаем. Чёрт!
Тогда какого же Хранителя, чтоб его Тёмные гнали, Николаса связывает со мной? Зачем он появился в моей жизни? Я отказываюсь верить в судьбу. Если бы Удача была на моей стороне, она бы не свела меня с Рейнсейром вообще!
Мое злобное пыхтение длилось пару секунд, а показалось — целую вечность.
А потом Мирабель напряглась. Магия стала едва ли не осязаемой. И все мои гневные размышления лопнули, как мыльный пузырь.
— А дальше странно… Я ничего не вижу, Дара.
Меня прошиб ужас, холодная капля пота стекла по спине.
— Что значит: ты ничего не видишь? Эт-то как? П… почему?
Она открыла глаза и положила руку на мою ладонь, лежащую на поверхности деревянного журнального столика.
— Так, не переживай, — твердо заявила она. Только вот в глаза подруги я посмотрела зря.
— Ты переживаешь больше!
— Ну да, это очень странно, — развела руки в стороны она. — Всё будто обрывается.
Я знаю достаточно общих правил. И когда судьбоплет говорит, что где-то что-то обрывается, это означает только одно…
— Я умру?
Эти слова отзывались в душе болью. Верить не хотелось, осознание запаздывало. Я пришла за ответами про нас с Николасом, а узнаю нечто гораздо худшее!
