— Не совсем так, — он поморщился. — Ты ведь знаешь, что мне тоже было нелегко. Все эти вечеринки, пьянки. Я тоже хотел забыться! Нам было весело, хорошо. Я сблизился с тобой, потому что отец велел. Я не знал, что ты веселая, искренняя, понимающая… Что ты можешь стать моим лучшим другом! — он запнулся и покачал головой. — Мой отец видит во всем лишь выгоду. И пытается ее достичь любыми средствами. Ему не сложно приказать своему сыну, заставить его что-то делать ради достижения своей цели, так же как и шантажировать чью-то семью. Внушить кому-то, заставить. У моего отца не осталось ни капли человеческого. Ему плевать на мою мать, на меня. Не уверен, что он вообще кого-то любил. — Ник замолчал в своей исповеди. — Но думаешь, если бы мне нравилось быть его верным песиком, я бы отпустил тебя? Дал бы тебе уйти пять лет назад? Я также пытался начать свою жизнь с чистого листа. Жил отдельно, строил свой бизнес.
— На его деньги, — выплюнула я.
— Не совсем.
— Его же методами! — я сложила руки на груди.
— Частично, — он поднял на меня виноватый взгляд. — Я не могу отказаться от своих сил. От семьи. Но я выбираю то, что не погубит мою жизнь, не хочу стать, как он. Не хочу терять душу…
— Вы всё равно одной крови, Ник. Ты думаешь, что ты чем-то отличаешься? Ты не лучше него! Тебе кажется, что ты играешь в добродетель. Но ты едва держишь эту маску раскаяния и виновато опускаешь глаза. В твоей душе нет ни капли сожаления. Твое притворство просто жалко. Ты так низко пал! Постоянно выдаешь желаемое за действительное. Говоришь, что не хочешь, чтобы между нами оставались недомолвки, хочешь, чтобы я знала правду. Только тот Ник, которого я знала, так бы не поступил. Он бы не использовал меня в своих целях и не украл бы мою магию! Тот парень, которого я знала, уже потерялся в недрах тьмы и лжи. Ты сам его утопил в темных водах, решив следовать зову отца. Все твои слова сказаны намеренно. Тот Ник никогда бы не стал говорить мне такое. Это меня ранит, и ты это знал. Может быть, наше прошлое ложью, как ты говоришь, и не было, но ты умудрился очернить всё в одно мгновение.
Николас вдруг подсел ближе ко мне и аккуратно поддел мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Я замерла, задержав дыхание, следя за каждым его действием. Я ждала. И если он сделает мне больно или будет угрожать, я отвечу. В этот раз я отвечу.
Сейчас в тёмных глазах Николаса — этим вечером я ни разу не увидела его зелёных радужек — пусть и плескалась злость, но также я заметила в них совершенно открытую насмешку. Он почувствовал себя всесильным, поддавшись одному ему известному восторженному чувству. Истинное лицо мага с силами, утекающими корнями к первым Тёмным, Избранным Демонами. Лукавая усмешка на его губах меня уже не пугала.
— Дара, — выдохнул он. — Только ты можешь так рьяно отчитывать меня. Беспардонно. Я восхищаюсь. Всегда восхищался. Ты правда необыкновенна.
А вот это в самом деле заставило сердце пропустить удар. Кожа покрылась мурашками. Не то от ужаса, не то от его близости. Ещё одного поцелуя, похожего на прошлый, я не вынесу!
— Отодвинься! — процедила я.
— Я сказал тебе правду не для того, чтобы выставить себя в лучшем свете в сравнении со своим отцом. Его лик всегда будет во мраке, и я не смогу сиять на фоне беспробудной тьмы. Я сожалею, что познакомился с тобой, потому что ты и есть свет. И мне было бы легче, не знай я тебя вовсе. Ты должна знать, что те мгновения были настоящими. И я тоже по ним скучаю. Но ты права… Дара… глупо надеяться, что будет как раньше. Глупо было умолять тебя и предлагать контракт, деньги. Ты не такая, как все. Тебе не принять мою темную суть, пока рядом Хранитель. — Ник притянул меня к себе, прижимая к своей груди. — Но я буду пробовать заслужить доверие и уважение. Вернуть былое не выйдет. Но, может, создать настоящее я смогу? Ты дашь мне шанс, Салдарина?
Я едва держалась. Он жарко дышал, держал мою голову, прижимая к себе. А я боялась шелохнуться. Я не боялась его. Но страшно было оказаться лицом к лицу со своими собственными мечтами, которые разбились в прах. Им не суждено было сбыться. Николас… тот мальчик правда умер для этого мира.
— Нет, Николас.
— Ты не можешь быть с ним, — он продолжал убеждать меня в собственной неправоте.
— С тобой тоже не могу, — отвечала ему шёпотом.
— Но я здесь, — Ник отодвинулся и указал на себя, глядя на меня с болью и непониманием. — Я никуда не уйду! Я не брошу тебя, как это сделает он!
Он уже не предлагал мне деньги и положение своей семьи. Как же изменились его доводы в пользу своей исключительности, стоило немного подождать.
— Я не люблю тебя, — шептала я. — И никогда не смогу полюбить.
Ты для меня мертв.
Он разволновался. Он тяжело и часто дышал и был похож на выброшенного на улицу щеночка. Только у меня это вызывало скорее отвращение, нежели жалость.
Водитель стал разворачиваться, и я поняла, что мы паркуемся. Неужели приехали? Я посмотрела в окно и осознала, что всё — этот вечер окончательно завершён.
— Я не дам тебе шанса искупить свои грехи, — прошептала я напоследок. — Ты жалок, Ник.
