Я вытащила вилку из ящика и взяла тарелку в руки, а затем проследовала к стойке, чтобы наконец пообедать. Овощи с колбасками получились очень неплохо для рассеянной девушки, которая думала во время готовки вовсе не о еде…
Я была счастлива. Я была свободна. И я никогда не чувствовала себя более окрылённой, чем в эти минуты. Я чувствовала себя любимой. Во всех смыслах.
Ближе к вечеру у нас нашлись силы и желание повторить. И после долгого, чувственного секса, на этот раз лицом к лицу, я забылась с его именем на устах. И устав от чувственных ласк, насладившись на этот день вдоволь, я заснула под его боком, закинув на него свою ногу. Мой. Только мой.
А на следующее утро Арриан не проснулся.
Открыв глаза, я сладко зевнула. Откинула тонкую простынь, которой мы укрывались в теплые ночи. За окном уже светало, значит, уже перевалило за девять утра. Я села, касаясь голыми ступнями прохладного пола. Простынь медленно сползла с обнаженного тела. Я потянулась за стаканом воды, стоящим на краю тумбочки, и неожиданно ощутила ломоту не только в мускулах, но и в тех местах, о существовании которых раньше не особо задумывалась. Жаркий, насыщенный день оставил последствия даже моему обновленному телу. Мне почему-то думалось, что, будучи Хранителем, я избавлюсь от многих проблем. Но тело всё ещё имело свою уязвимость и отзывалось после несвойственной активности и подвижности.
Когда я поставила стакан на место, у меня возникло ощущение, что в квартире совершенно пусто. Будто я одна. Я сразу поняла, что что-то не так, но почему-то не придала значения тревожному сигналу, пищащему где-то на периферии разума. Я так долго жила в тревоге, что просто перестала обращать внимание на каждый звоночек, который начинал меня беспокоить.
Арриан ещё спал, он лежал на спине, одна его рука покоилась на груди/на животе, голова склонена немного набок.
Я надела бельё, натянула удобные домашние штаны и ту же мужскую футболку, в которой проходила весь вчерашний день, и собралась варить кофе. Достала из холодильника миску с ягодами и по одной клала в рот, пока сыпала молотый ароматный кофе в кофеварку. Я бросила взгляд на постель и собралась спросить, не сделать ли лишнюю порцию на Арриана, но передумала. Обычно он просыпался раньше меня или поднимался одновременно со мной. В редких случаях наоборот. Стоило ли его будить вопросом про чашечку черного, как магия Тёмных, кофе?
Но, кажется, не это было важно. Не демонов кофе!
Меня напрягало, как тихо и неподвижно на спине лежал Хранитель под простыней, что прикрывала тело от груди и до колен. Я отставила в сторону миску с ягодами.
— Арриан! — окликнула его я.
Он не ответил. Даже ресницы не дрогнули. Я крикнула и снова ничего. И в этот момент у меня пробежал холодок по коже.
Я запрыгнула на постель, как резвая молодая лань, и подползла к мужчине. Никакой реакции. Страх выпустил свои холодные щупальца и оплел мой живот. Я залезла на Арриана сверху, наклонилась над ним и приложила ухо к его груди. Сердце билось. Я положила его голову прямо и проверила дыхание, он дышал — и вполне ровно. Спит? Так глубоко спит? Может, такое случается у Хранителей? Почему он меня не предупредил, у меня сердце в пятки ушло. Или нет? Или это не сон?!
Я испугалась. Не на шутку! Я выпрямилась и стала похлопывать Хранителя по щекам.
— Эй! — крикнула я. Безрезультатно. — Эй-эй-эй! Пожалуйста, проснись!
Нет, что же это?! Он же жив? Или нет?! Демоны!
Я вскочила и побежала на кухню. Молниеносным движением схватила стакан, открыв кран, набрала немного холодной воды.
— Надеюсь, ты меня простишь, — обратилась я к Арриану, зная, что он меня не слышит.
Я выплеснула на него ледяной воды. Она потекла по его лицу и подушке.
Но он не открыл глаз.
В душе поселилось премерзкое чувство безысходности. Оно сковало грудь до боли, заставляя дышать часто и мелко.
Рука бессильно и безвольно упала вниз, но пальцы стакан не выпустили, не дали разбиться стеклу на кучу мелких осколков. Потому что тогда я бы точно не выдержала и разрыдалась.
У меня с собой нет ничего, что могло бы его привести в чувство!
Он же Хранитель — у него даже аптечки нет! Я как-то искала хоть какой-то намёк на неё, в надежде найти что-то обезболивающее, и пришлось идти за лекарством самой. Да и зачем ему аптечка, если у него даже раны заживают на глазах! Может её стоило бы заиметь, чтобы положить туда записку, что делать Салдарине в таких случаях! Потому что это не честно!
А если я сейчас побегу за эссенцией Таоруса, что может привести в чувство даже слона, возможно, упущу драгоценное время! Да и сработает ли она на Хранителе? Что, если от моего промедления станет только хуже? Это что, карма? За то, что пережил он, пока меня спасали, я должна оказаться в похожей ситуации?! Но мы в неравном положении! Он знал, что делать, а я нет!
Я же не могу вызвать лекарей! Мне некому позвонить…
