Дорога до башни старого алхимика заняла весь день и большую часть ночи. Спал на земле, укутавшись в плащ, очень кстати приобретенный на ярмарке.
Пробирался в основном полями, стараясь не светиться на оживленном тракте. В одной небольшой деревеньке купил у крестьян тощую курицу за пять медных монеток. Знал, что опасно, но жрать хотелось так, что живот буквально прилипал к позвоночнику.
Ничего, обошлось. Никто меня не хватал и не спешил тащить к местному феодалу. Ни о каких конных разъездах, ловящих кого-либо, народ тоже не слышал.
Я все больше склонялся к мысли, что сам себя накрутил и напридумывал черт знает что. Никто меня не искал, да и вообще, не видел на той проклятой поляне. Арбалетчики, наверное, пали в сражении, а девчонка уже давно навострила лыжи куда подальше, стараясь не нагнетать конфликт с местной властью.
В какой-то момент мелькнула идея плюнуть на все и поворотить назад. Кони, оружие стоили немалых денег. А на старосту надежды мало. Кто его знает, как поведет себя, узнав о моей пропаже. Возьмет и сдаст все добро дьюку Харальду, наплетя сказки о залетных разбойниках.
Так я рассуждал, лежа на спине и глядя на ночные звезды. Запеченная в глине курица мирно покоилась в животе, вызывая чувство умиротворения. Мир казался добрым и приветливым.
Зато проснувшись утром рядом с погасшим костром в окружении сырости и холода, чувство тревоги и страха нахлынуло со свежей силой. Спал плохо, снились какие-то кошмары, в основном связанные с собственной гибелью.
Причем убивали меня все, и дуэгарская колдунья с удивительными волосами, почему-то меняющими цвет с черного на белый, и целая армия арбалетчиков, успевала сделать из меня подобие подушечки для иголок, и неизвестный маг, поджаривающий мою тушку радужным пламенем, и воины в темных доспехах, рубящие меня в мелкую капусту, и дьюк, приказывающий повесить подозрительного ученика алхимика — отшельника, и даже сам старый алхимик, вознамерившийся пустить меня на заготовку редких ингредиентов.
Дурдом короче. Так что ни о каком возвращении не могло идти и речи. Жить хотелось, аж жуть.
Остаток пути прошел без значительных происшествий. К воротам ограды подошел ближе к обеду. Калитка стояла раскрытой настежь, из-за забора доносилось странное бормотание.
Я осторожно заглянул через створку и увидел Гренвира. Старик в своей неизменной синей хламиде, покрытой непонятными письменами, стоял посреди двора и разглядывал какого-то человека.
Высокий, одет, как средней руки горожанин, худой, с невыразительным лицом.
Я сначала не понял, что показалось в нем странным. Потом дошло. Он совершенно не двигался. Замер истуканом на одном месте и кажется даже не моргал.
Надо понимать, что ни один нормальный человек не будет себя так вести. За исключением разве что солдат на карауле. И то, жизни в них заметно больше, чем в этой статуе.
У эксцентричного алхимика и гости такие же — чудаковатые.
— Здрастье, — поздоровался я, переступая через порог.
Гренвир лишь бросил на меня беглый взгляд и вновь повернулся к незнакомцу. Чего он там разглядывает интересно?
— Вижу вы заняты, пожалуй, не буду отвлекать, — я бочком попытался обойти странную парочку. — Просто хотел сказать, что продать порошки в этот раз не вышло, в следующий раз возьму в два раза больше.
Моя попытка прошмыгнуть к входу в башню не увенчалась успехом, тонкие, но при этом удивительно сильные пальцы, в последний миг успели схватить меня за шиворот.
— Это что такое? — спросил меня Гренвир тыча в остолбеневшего человека.
Я удивился. В смысле? Это он меня спрашивает? Совсем старикан спятил?
— Эммм… человек вроде, — неуверенно брякнул я, не зная точно, что отвечать.
Что за ерунда? Мне-то откуда знать?
— Вот и то-то и оно, что вроде… — как-то меланхолично протянул алхимик и уточнил: — Это хазул.
Признаться честно, понятнее не стало. Что еще интереснее, моему раннему появлению старик нисколько не удивился.
— Кто это? — послушно спросил я, потому что очевидно, что чародей ждал этого вопроса.
— Правильно сказать — что это? — нравоучительно заметил он и без особого пиетета ткнул пальцем незнакомца прямо в лоб.
Тот не шелохнулся. Все так же стоял истуканом и не двигался. Право слово, как сломавшийся робот, зависший на программе ожидании дальнейших команд.
— Давненько я не встречал подобных созданий, — флегматично поделился Пауль Гренвир.
— А это кто такой? — спросил я и тут же поправился: — Что это такое?
Поверить в то, что человек ненастоящий было сложно. Выглядел он до жути натуралистично. Разве что не шевелился совсем. Вот это и выделяло его из обычных людей.
— Голем? — предположил я.
Алхимик небрежно кивнул, затем подумал и отрицательно покачал головой. Угу, прямо кладезь полезной информации.
— Помнишь нашего друга сверху? — осведомился он и кивнул в направлении четвертого этажа башни.
Я закивал. Плененного божка еще долго не забуду. Как, впрочем, вероятно и он меня. Хе — хе, у нас с ним взаимное неприятие.
