– Ты дашь нам доказательство, – сказал магистр храма, подходя к Дэниелу еще на шаг ближе. На нем был только металлический шлем с пентаграммой во лбу. Он не носил маску, и с головы свисали пряди седых волос; пивной живот тяжело колыхался, а между ног висел вялый член, хотя размер его вызвал у Дэниела почтительное удивление.
Жрица, единственный второй человек без маски в этом собрании, вышла вперед, что-то держа в руках. Дэниел разглядел, что это был грубо сколоченный крест из двух кусков черного дерева, скрепленных единственным гвоздем; размер креста достигал восемнадцати дюймов.
– Теутус, тебе предоставляется возможность искупить свое прошлое. Хочешь ли ты ею воспользоваться?
– Да, – сказал Дэниел слабым и охрипшим голосом.
– И ты готов душой, умом и телом служить владыке нашему Сатане и ничто не отвратит тебя от следования его делам?
– Да.
– И ты свободно берешь на себя обязательство без вопросов подчиняться всем приказам, которые могут быть отданы тебе теми, кого он поставил или может поставить властвовать над тобой?
– Да, – окрепшим голосом ответил он.
Она передала ему крест и сказала:
– Как доказательство того, что ты очистил свой мозг от всех ложных учений, теперь ты сломаешь это и бросишь куски на землю, произнося: «Я отрицаю Христа, обманщика, отрекаюсь от христианской веры и презираю все ее сочинения».
Взяв крест, Дэниел внезапно почувствовал угрызения совести. При всей своей ненависти к христианству, которую взрастила в нем религиозная нетерпимость его родителей, он знал об исторической важности и роли того символического предмета, который сейчас держал в руках. Сделать то, что от него требовалось, значило перейти Рубикон.
Видя перед собой холодные глаза жрицы, суровое выражение лица магистра храма, он сглотнул комок в горле и с удвоенной силой сжал крест. Он еще может бросить его в их физиономии, повернуться и уйти.
Но почему?
«И чего мне бояться?» – подумал он. Этого пузатого магистра храма с его серебряной цепочкой, старым фургоном и мерзким домишкой? Стоит бояться лишь того, что станешь таким, как он, – и ничего больше.
Но это всего лишь один шаг. Один маленький шаг. Он станет началом; все остальное взрастет из него. Ему нечего бояться. Ничего и никого в мире. Ключ в его руках; ключ к величайшему могуществу во Вселенной.
Он разломал крест надвое и бросил на землю.
– Я отрицаю Христа, обманщика, отрекаюсь от христианской веры и презираю все ее сочинения, – громко, уверенно и неколебимо произнес он.
– А теперь плюнь на эти обломки, Теутус, – приказала жрица.
Встав на колени, он с силой сплюнул и снова поднялся.
– Теперь помочись на него.
Он посмотрел в глаза жрице и магистру храма. Рукой он направил пенис книзу и напрягся, заставляя его совершить нужное действие. Ему потребовалось несколько секунд, и скудная струйка брызнула на куски, после чего он усилием воли сжал мочевой пузырь, чтобы тот не опорожнился полностью. Он оглянулся в поисках одобрения сначала на магистра храма, а потом на жрицу, но их лица оставались совершенно бесстрастными.
Трое обнаженных мужчин вышли вперед. У одного была голова крысы, у другого – ворона, а у третьего – змеи. Крыса несла в одной руке его атхам, а в другой – мерную ленту и рулон ткани, ворон – медный сосуд с крышкой на петлях, на которой была толстая резиновая печать, а змея размахивала полотнищем, смахивавшим на белую промокательную бумагу.
Крыса почтительно поклонилась магистру храма и повернулась к Дэниелу.
– Встань прямо, Теутус, – сказал он вкрадчивым голосом, в соответствии с его маской.
Он смерил его тесьмой, размотал ткань, положил один ее конец под ноги Дэниелу, туго натянул материю до его макушки и отхватил ее взмахом кинжала. Далее осторожно вытянул другой конец из-под ног Дэниела, смотал ткань и положил ее в медный сосуд, который поднес ворон. Затем повернулся к Дэниелу:
– Теперь у нас есть твои размеры, Теутус. Для твоего гроба. И не забывай, что мы сняли с тебя размеры.
Ответа не требовалось, и Дэниел лишь кивнул. Затем вперед вышел человек в маске змеи. Он почтительно поклонился магистру храма, молча взял правую руку Дэниела и обстриг ему ногти, стараясь, чтобы обрезки падали на ладонь его руки. Их он стряхнул в медный сосуд ворона. Далее он состриг несколько прядей волос Дэниела, после чего отошел назад.
Теперь вперед выступил магистр храма. Одну руку он снял с эфеса меча, который был по-прежнему вскинут над головой, схватил мочку левого уха Дэниела и вытянул ее до предела. Затем медленно, в полном молчании перед лицом Дэниела опустил меч рукояткой книзу.
Дэниел снова испытал страх, но не пошевелился. Лезвие скользнуло мимо его носа, и теперь он смутно различал его краем глаза. Он увидел быстрое движение, вслед за которым сразу же последовала жгучая боль в ухе, и он испустил сдавленный вскрик.
Магистр храма отступил назад и передал клинок человеку в маске крысы; Дэниел увидел на нем следы крови. Крыса вытерла его небольшим куском белой промокательной бумаги, который был сложен и помещен все в тот же сосуд.
