– То есть вы хотите, чтобы сотрудников службы безопасности у нас было больше, чем ученых, исследователей и лаборантов, вместе взятых?
– Все исследования в мире и гроша ломаного не стоят, если выяснится, что они идут на пользу нашим конкурентам, – возразил Ганн.
Кроу принялся внимательно изучать свои ногти.
– Я должен сказать вам, что совет очень недоволен безопасностью.
– При всем моем уважении, может, вы сообщите совету, что безопасность очень недовольна им.
– Насколько я понимаю, вы ничего не нашли в ее доме?
– Ничего. Там было чисто.
– Жучки поставили? Телефон прослушивали?
Ганн помедлил.
– Нет. Если мы решим, что она представляет собой проблему, сделать это будет достаточно просто.
– Хорошо. Пока в самом деле не возникнет такая необходимость, ничего не делайте. Ясно? Я не хочу, чтобы она подвергалась ненужному риску. И я не хочу сталкиваться с вашими непроизвольными реакциями… такими как угрозы в адрес группы «Темз-Уолли газетт», что отзовете рекламу. – Кроу позволил себе кривую улыбку. – Это, конечно, не означает, что вы должны полностью снять наблюдение за этой женщиной. При всех ваших оплошностях, майор Ганн, меня часто поражала ваша интуиция.
Ганн вернул ему такую же кривую усмешку. Он почувствовал себя чуть лучше и набрался храбрости:
– Благодарю вас, сэр. – Любая, даже тщательно завуалированная, похвала от исполнительного директора была исключительно редкой. – У нас есть и другие потенциальные проблемы с «Матерноксом», о которых, я думаю, вам стоит побеспокоиться. Я собирался изложить их на завтрашнем заседании совета.
– Да? – Потеплевшее было выражение начало сползать с лица Кроу.
– Мы выяснили, что еще один сотрудник интересовался номерами серии «Матернокса».
С лица Кроу схлынули последние остатки доброго расположения.
– Кто?
– Мистер Роули из группы патентов и соглашений. Я всегда чувствовал, что в нем кроется потенциальная угроза.
Кроу сплел пальцы с такой силой, что костяшки побелели.
– Но он же не имеет никакого отношения к «Матерноксу».
– Я знаю.
– Следующие несколько недель будут исключительно важны, особенно если возникнут дополнительные проблемы с «Матерноксом». Нам придется устранить его. Для этого от всех потребуется скрупулезный сбор сведений… даже там, где их менее всего ожидают увидеть.
– Это относится и к дочери Баннермана, сэр?
Кроу бросил на него страдальческий взгляд:
– У вас есть доказательства, что она в чем-то замешана?
– Пока нет, сэр. Но если я их раздобуду?..
Наступило долгое молчание.
– Тогда нам придется рассмотреть их, – наконец сказал Кроу.
В распоряжении Ганна имелась определенная информация, которую он пока не хотел выкладывать Кроу. Она может оказаться козырным тузом в рукаве, который умиротворит исполнительного директора в следующий раз, когда его положение пошатнется… или же она может оказаться пустым местом. Изучение данных о передвижениях машин сотрудников компании показывали, что в понедельник вечером «БМВ» Коннора Моллоя направился по некоему адресу в Беркшире, который впоследствии был опознан как коттедж Монтаны Баннерман, и не покидал его вплоть до 8:47 следующего утра.
Большой остров, Гавайи. Среда, 23 ноября 1994 года
Пеле, богиня извержений, была разгневана. Гнев ее выразился в том, что из глубокого жерла Маунт-Килауэа она сделала котел кипящей лавы шириной две мили. Оттуда к небу вздымались клыки скал, опаленных пламенем, и шел удушливый серный запах. В чистом воздухе клубились ядовитые серые и черные облака дыма, которые затягивали солнце и горизонт, покрывая все вокруг разъедающей росой серной кислоты.
Лава, температура которой превышала две тысячи градусов по Цельсию, текла потоком в милю шириной. Он спускался в океан, неутомимо пожирая все на своем пути, каждый день все дальше и дальше отодвигая Тихий океан и расширяя владения Пеле. Даже когда лава, теряя красное свечение, покрывалась блестящей ребристой серой коркой, температура падала незначительно.
Вулкан был центром горячего участка Тихоокеанского огненного кольца, зажатым между Тихоокеанской, Индо-Австралийской, Евразийской и Северо-Американской плитами. Первым домом Пеле был один из маленьких островков – Ниихау, но богиня моря гоняла ее с острова на остров, уничтожая каждое ее обиталище. Наконец она оказалась на Маунт-Килауэа, где и обосновалась, сделав его своим домом.
Англичанин наблюдал за знакомым, неизменно величественным зрелищем извержения из окна «лирджета», пока самолет заходил на посадку в аэропорту Кона. Его взгляд следил за густыми клубами дыма. Они были залиты ярким солнечным светом и под напором ветра изгибались и летели к густой растительности острова. На краю кипящего кратера, как хищная стрекоза, завис вертолет, и полдюжины еще ждали своей очереди занять его место; все были набиты туристами, каждый из которых заплатил по сто пятьдесят долларов за зрелище, которое будет помнить всю жизнь.
