В Центральном Лондоне взорвалась машина со взрывчаткой; в первых сообщениях говорилось, что погибли два человека. ИРА вернулась, мрачно подумал он; слишком много разных воюющих друг с другом фракций, групп и группировок, чтобы перемирие стало постоянным.
Он снова посмотрел на часы. Они были старые, с вытертой головкой, которую надо было прокручивать пальцами, с пожелтевшим циферблатом. Как был бы кстати сейчас стакан чаю, очень кстати. Значит, стакан чаю, потом подышать свежим воздухом, а потом…
Его удивили звуки наверху, в которых он четко опознал чьи-то шаги. Он изумленно вскинул брови. Постояв, он вышел в холл и снова прислушался. Теперь вообще не было никаких звуков. В доме стояла полная тишина. Должно быть, показалось, подумал он, направляясь в кухню.
Среда, 7 декабря 1994 года
«Надо уносить ноги отсюда, – подумала Монти. – И как можно скорее».
Ежась от выпавших на ее долю потрясений и холодного ночного воздуха, она запустила руку в карман плаща, и когда ее пальцы сомкнулись вокруг кольца с ключами и она почувствовала их холодные резкие грани, то к ней пришла та доля облегчения, которая не позволила ее панике вырваться наружу.
Все в том же скрюченном положении, держа в руке позвякивающие ключи, она проползла несколько шагов, пока не оказалась на тротуаре, и осмотрела улицу. Из каждого окна на нее падали отражения языков пламени, голубоватые отблески плясали, как бесплотные духи, над крышами припаркованных автомобилей; сирены вопили и визжали, как ночные животные городских джунглей.
Она слышала, что голос из громкоговорителя, призывавший людей отойти назад, стал терять терпение. Мимо нее пробежал молодой человек, на котором были только ночной халат и шлепанцы.
«Этого не может быть. – Она на мгновение прикрыла глаза. – Господи, молю Тебя, сделай, чтобы все это было сном».
Наконец она встала и пошла по тротуару. Из дверей дома кто-то выглядывал, лаяли собаки. Было очень странно идти по Лондону практически голой под накинутым макинтошем и босиком, но и все остальные выглядели столь же странно; внезапно весь мир полетел вверх тормашками. Скоро она проснется.
Входная дверь многоквартирного дома Коннора была открыта, и из нее выглядывал темнокожий мужчина. Он нервно улыбнулся Монти:
– Бомба? Это бомба, да?
– Я… я думаю, что да.
– Это ИРА, – сказал он и покачал головой. – Перемирие было поддельным, этакий обман публики. Эти люди не могут…
Но Монти уже проскользнула мимо него, взбежала по лестнице, заперлась в квартире Коннора и накинула цепочку. На ее часах было 1:45. Забраться бы в постель часа на два, подумала она, прийти в себя, на сто процентов прийти в себя. В Вашингтоне сейчас без пятнадцати девять, подсчитала она. Позвонить Коннору и все ему рассказать. Предупредить его.
Никаких звонков из дома, сказал он. Ни в коем случае не звонить из дома. Надо выйти и найти платный таксофон. Она вцепилась зубами в костяшки стиснутых пальцев. Левайн. Детектив-суперинтендент Левайн. Она вспомнила слова офицера полиции, когда тот протягивал ей свою визитную карточку.
«По этим номерам вы можете круглосуточно застать меня – это моя прямая служебная линия и домашний номер. Если что-то испугает вас, не смущайтесь звонить мне; связывайтесь со мной немедленно».
Она порылась в сумке, нашла его карточку и дрожащими пальцами набрала нужный номер.
Ответили лишь после третьего звонка, и она сразу же узнала его голос, пусть и сонный.
– Да, алло?
За окном взвыла сирена, и несколько секунд говорить было просто невозможно. Когда она стихла, Монти услышала, как он повторяет:
– Алло? Алло?
– Это Монтана Баннерман, – сказала она.
Левайн внезапно проснулся, в голосе его появились интонации знающего и умелого специалиста.
– Да, мисс Баннерман. В чем дело?
– Кто-то пытался убить меня. Моя машина только что была взорвана… несколько минут назад.
– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросил он.
– Да. Там были два молодых человека… они… они… – Наконец она осознала весь ужас случившегося, и голос дрогнул.
Наступила краткая пауза, после которой он сказал:
– Так. Я хочу, чтобы вы оставались на месте. Держите дверь закрытой и, пока я не приеду, не отвечайте никому. Я собираюсь перевезти вас в охраняемый дом. Соберите сумку с принадлежностями для ночлега, а я постараюсь прибыть как можно скорее – дайте мне примерно полчаса, пока я пересеку Лондон. Хорошо?
– Спасибо, – еле ответила она, потому что от эмоций у нее перехватило горло.
Положив трубку, тыльной стороной ладони она вытерла текущие по щекам слезы. И тут внезапно она оцепенела, словно глотнула ледяной воды.
«…Дайте мне примерно полчаса, пока я пересеку Лондон».
Черт возьми, откуда он-то знает, где она находится? Откуда Левайн знает, что она в Лондоне, а не в своем домике за городом? Она не успела сказать ему.
Монти показалось, что комната стала съеживаться, стены сблизились, и она впала в панику.
