Оставив лабораторию, он пошел через кампус, собираясь найти что-нибудь перекусить. По пути он размышлял, насколько неуязвим их контракт с «Бендикс Шер» и не сможет ли его адвокат найти какой-нибудь способ вытащить их отсюда, пока еще старая лаборатория пригодна для работы.
Приободрившись после легкой трапезы, доктор Баннерман вернулся в лабораторию и сразу же заметил, что цифры на экране компьютера застыли в неподвижности, давая понять, что поиск закончен. Он сел и уставился на экран.
Посередине его делила линия. Слева размещались колонки оснований, которые он ввел, озаглавленные «Цель для сравнения». Справа располагался свежий набор под заголовком «Ближайшее совпадение». А ниже сообщалось:
ПРОЦЕНТ СОВПАДЕНИЯ 86 %.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ полиовирус (полиомиелит РНК).
Не веря своим глазам, он изумленно покачал головой.
«Наличие полиовируса, возможно, указывает на намерение воспользоваться оральным способом введения лекарства. Большинство вирусов не могут быть использованы для доставки генетического материала оральным способом, потому что они не смогут выжить в желудочной среде. А полиовирус сможет. Производить дефектные полиовирусы, неспособные к репликации, достаточно просто».
Он снова прочел слова на экране. Восемьдесят шесть процентов сходства – но все же не полная идентичность. Он решил, что очень важно ввести в базу данных все свои результаты.
Он вышел из банка данных генома и начал долгую и монотонную работу над следующими шестью тысячами оснований – одним пальцем, по одной букве…
Было уже около полуночи, когда он наконец дал указание провести очередное сравнение, но сейчас банк данных имел дело с полным набором последовательностей.
Его данные свидетельствовали, что первые две тысячи оснований и последние две тысячи давали восемьдесят шесть процентов совпадений с полио. Но он был поражен совпадением центральных двух тысяч оснований и снова уставился на экран.
ПРОЦЕНТ СОВПАДЕНИЙ: 98 % ПО 2000 ОСНОВАНИЙ.
Его подозрения оправдались. Полиовирус был вектором, системой доставки; он находился на конце каждой нитки. По его мнению, восемьдесят шесть процентов совпадений, а не все сто объяснялись тем фактом, что вирус был обработан так, чтобы предупредить его копирование, – и тем самым он инфицировал реципиента полио.
Наконец вся эта ситуация начала обретать смысл, хотя он отчаянно надеялся, что ошибается.
Он вспомнил о пропавших досье – особенно об одном из них, – читая четкие буквы, которые сейчас составляли на экране перед ним его название.
– Вы подонки, – задыхаясь, сказал он, стараясь сдержать и ужас, и вспышку гнева. – Господи, какие же вы подонки!
По экрану проплыло какое-то отражение, и на стол упала тень. Он развернул стул и удивленно воззрился на доктора Винсента Кроу, оказавшегося в лаборатории. И стоявшего у него прямо за спиной.
Исполнительный директор был, как всегда, безукоризненно элегантен. На нем было пальто верблюжьей шерсти с вельветовым воротником. Руки он держал за спиной.
– Добрый вечер, доктор Баннерман. Мне случилось проходить мимо, и я подумал – не зайти ли и не поболтать ли с вами? За последнюю неделю или около того мы с вами почти не виделись. – Он показал в сторону дверей, где появилась другая фигура. – Не уверен, знакомы ли вы с майором Ганном, начальником нашей службы безопасности…
Губерт Уэнтуорт устал. Было два часа, но он редко так рано ложился в постель. Телевизор молча моргал перед ним, и светились все три спирали электрического нагревателя. Ему надо было бы принять горячую ванну, вытянуть ноги, и тогда, может быть, удастся подремать час-другой. Ночью он поработал с толком. Да, он хорошо провел время.
Время.
Привел все дела в порядок.
Наконец он уйдет к Франсуазе, которая ждет его тридцать три года. На прошлой неделе он снова виделся с врачом, и диагноз онколога не обещал ничего хорошего. Нужна операция – радикальное хирургическое вмешательство. Но он не был уверен, хочет ли пройти это испытание; несколько лет назад – да, это имело бы смысл. Тогда оставалось столько неоконченных дел. Но теперь все по-другому: неделя, может, две – вот все, что ему нужно.
Хирургия. Боль. Физиотерапия. Продолжение агонии. Нет, этого он не хотел.
