Она помялась, словно опасаясь, что упоминание о сне вернет его обратно или как-то превратит в реальность.
– Лягушки. Мне снилось, что вся комната полна этих проклятых созданий и что они… они… нападали на меня.
– У тебя с лягушками связаны какие-то неприятные воспоминания? Я помню, как одна оказалась у тебя в кухне и действительно напугала тебя.
Она сглотнула комок в горле:
– С самого детства… Это глупо, и прости, что я разбудила тебя, но…
– Ты мне рассказывала. Это не глупо. У каждого человека есть то, чего он боится.
– Коннор, что со мной вчера на самом деле было?
– Ты подверглась психической атаке. Доктор Кроу как-то добрался до тебя… и, загипнотизировав, внушил тебе желание повеситься.
– Неужели это возможно?
– Моя мать специалист… она всю жизнь изучала такие вещи. Есть несколько человек, которые могут сфокусировать свое мышление, собрать в единое целое энергию, нацелить ее на что-то. Примерно такой силой обладают шаманы, она присуща колдунам вуду. И это совершенно реально.
– Значит, доктор Кроу обладает такой силой?
– Как выясняется, да. – Он помедлил, прикидывая, стоит ли ей рассказать, как он едва спасся в такси. Решил, что не стоит.
Она коснулась пальцами его щеки, чтобы удостовериться – он живой, он рядом.
– Значит, отныне так и пойдет, Коннор? Мы будем жить в постоянном страхе?
Он промолчал.
– Господи, а я-то думала, что «Бендикс Шер» – это сон наяву. Я думала, что теперь-то будут решены все наши проблемы и я получу возможность вести нормальную жизнь. – Она с горечью рассмеялась.
– Ты когда-нибудь вела нормальную жизнь? – тихо спросил он. – И вообще кто ее вел?
Она вздохнула, прежде чем ответить.
– Когда-то я ее вела. Я была ребенком, и моя мама еще была жива, – грустно сказала она. – Как было хорошо в те дни. Я вела себя как и другие дети, мы вели ту же жизнь, что и другие семьи. Вот это я имею в виду. А как ты? Когда ты был ребенком…
– Это было давным-давно. Это было тогда, а это – сейчас.
– Ты всегда так говоришь.
– Это универсальная истина; ничто не остается в неизменности. Да и масштаб, которым мы мерим вещи и события, меняется. Мерило, которое в семилетнем возрасте казалось мне совершенно нормальным, решительно отличается от того, которым я пользуюсь сейчас.
Задумавшись, Монти поняла, что, в общем-то, он прав. Она придвинулась поближе к нему и сказала:
– Что бы ни случилось, я надеюсь, какое-то время мы проведем вместе. И я надеюсь на это больше всего в мире.
– Как и я. – Он поцеловал ее. – Хочешь еще поспать?
Она помотала головой:
– Я окончательно проснулась.
– По нашему времени. Мы же живем по английским часам.
Поерзав, она осмотрела строгую, но уютную обстановку комнаты.
– В этом доме ты и вырос?
– Он был немного поменьше. Примерно на четверть. Мама сделала к нему пристройку.
– Она зарабатывает деньги, занимаясь ясновидением для нефтяной индустрии?
– Ей выпала удача.
– Она снова выходила замуж?
– Нет. У нее очень сильный характер – и мало кто из мужчин способен сосуществовать с такой женщиной.
Она рассматривала его лицо.
– А почему у тебя с матерью разные фамилии?
– Я прикинул, что «Бендикс Шер» запомнил фамилию моего отца, что могло вызвать у них настороженность, когда я поступил в компанию. И я обрел себе новое обличье, вот и все.
– Имеет смысл, – согласилась она, испытав облегчение при его ответе.
Коннор закурил сигарету и дал Монти затянуться; она закашлялась, и ее мысли вернулись к сегодняшнему дню.
– Что же мне делать с тем обедом в Белом доме, где папе завтра выступать?
– Пока не думай на эту тему. Разве что ты захочешь сообщить, что докладчик был похищен.
– Слушай, – оживилась она, – а это не такая плохая идея. Я могу это сделать – у нас же есть лента с записью, так? Это вызовет черт-те что…
– Нет, – спокойно сказал он. – Это слишком опасно.
– Почему?
– Потому что «Бендикс Шер» – очень и очень хитрое учреждение. И потому, что ты хочешь вернуть себе живого отца, а не добиться его смерти.
– Я не понимаю.
– Просто верь мне.
– Служба организации. Чем могу помочь?
– Это Всемирный конгресс по генетике? – спросила Монти.
– Да, совершенно верно.
– Говорит Монтана Баннерман. Я звоню по поводу своего отца, доктора Баннермана, который, как предполагалось, должен выступать завтра, и…
– Да, – вступил в разговор мужской голос. – Мы с большим сожалением услышали об инсульте доктора Баннермана. Его выступление отменено.
– Инсульт? – эхом откликнулась она. – Вы сказали «инсульт»?
– Такова информация, которая у меня имеется. Нам сообщили по факсу… он где-то здесь… – Его слова повисли в воздухе.
– Я… простите… я думаю, что… Я как-то не осознала, что кто-то уже успел с вами связаться. – Она растерянно поблагодарила и положила трубку. – Инсульт, – автоматически повторила она Коннору. – Кто-то из «Бендикс Шер» уже позвонил в офис симпозиума и сообщил, что у папы инсульт.
Коннор работал на своем лэптопе, который только что вместе с его сумкой был доставлен на такси из дома Дейва Шваба, и сейчас трудился, практически не поднимая головы.
– Они все могут прибрать к рукам, черт побери, и ты успеешь в этом убедиться.
– Но, Коннор…
– У вашего отца нет инсульта.
