Она медленно ехала по улице, уставленной современными домиками-коробками, увидела номер 31 и припарковала машину сразу же за ним. Два изящных каретных фонаря освещали декоративную дверь в стиле времен Регентства, а когда она открылась, входной колокольчик сыграл какую-то знакомую мелодию, которую она сейчас не могла вспомнить.
Дверь ей открыла полная женщина лет шестидесяти, на несколько дюймов ниже ее самой. Мимо проскочил рыжий кот, и на Монти пахнуло сильным запахом жареной рыбы. Когда женщина узнала Монти, она уважительно выпрямилась.
– Мисс Баннерман… добрый вам вечер, – сказала она с приятным уэльским акцентом.
Монти встречалась с этой пожилой женщиной лишь однажды, на их ежегодной рождественской вечеринке.
– Надеюсь, что не обеспокоила вас. Я не прервала ваш ужин?
– Нет, мы примерно час назад покончили с чаем… он просто что-то смотрит по телику. Пожалуйста, заходите.
Монти оказалась в маленькой прихожей, где ее ноги тут же утонули в толстом оранжевом ковре. Из комнаты до нее донеслись звуки пулеметных очередей, визг тормозов и бравурная музыка.
Взглядом женщина попросила Монти подождать и прошла во внутреннюю комнату. Монти, слегка смутившись, услышала почтение в ее голосе.
– Уолтер… это мисс Баннерман… приехала повидаться с тобой. – Она вышла из комнаты. – Он сейчас появится. Могу ли я предложить вам чашку чаю или что-нибудь еще?
– Нет, большое спасибо… я как раз еду домой. Я собиралась заехать пораньше… но пробки просто ужасные.
– Ну, вам тут всегда рады; мы так благодарны, что вы вернули Уолтеру его работу. Он был так несчастен, когда его сократили. Он всегда говорил мне, как ему повезло работать с такими милыми людьми, как ваш отец и вы сами.
Монти покраснела от таких горячих комплиментов и погладила кота, который терся о ее ноги.
Телевизор внезапно замолчал, и через мгновение появился бывший старший техник-лаборант ее отца. Казалось, что за последние пару недель он заметно состарился, или, может, дело было в том, что он был не в белом лабораторном халате, таком привычном для Монти.
В свои шестьдесят шесть он был крепко сбит и высок ростом – шесть футов и два дюйма, с симпатичным добрым лицом и аккуратной прической седых волос. Он всегда поражал Монти тем, что казался физически слишком крупным для той деликатной работы, которой занимался в лаборатории, – точно так же, как и сейчас выглядел непомерно большим для этого маленького домика и своей невысокой жены. Монти он всегда казался добрым вежливым великаном.
– Добрый вечер, мисс Монтана, – сказал он. – До чего приятный сюрприз. Вы снова на ногах. Я слышал, вы очень мужественно вели себя.
Она пожала плечами:
– Какая там мужественность… просто я оказалась там и должна была хоть что-то сделать. – Монти улыбнулась. – Я не буду отнимать у вас много времени.
– Проходите, моя дорогая. – Он пригласил ее в гостиную, которая была почти полностью занята набором мебели из трех предметов и большим телевизором.
Она села на диван и почти утонула в нем. Кот немедленно устроился у нее на коленях.
– Брысь, Рыжик! – приказал Уолтер, но кот не обратил на него внимания. Сам хозяин опустился в кресло. – Кажется, я так толком и не поблагодарил вас за то, что вы вернули мне работу.
– Вас никогда не должны были сокращать – это условие было частью соглашения, которое мы заключили с «Бендикс Шер». – Она посмотрела на пляшущие языки пламени в электрокамине. – Допускаю, что такие накладки иногда случаются в больших организациях. Как у вас складываются дела?
– Грех жаловаться. Работа довольно интересная, хотя волокиты и канцелярщины выше головы. Любую заявку на все и вся приходится заполнять в трех экземплярах.
Она улыбнулась:
– Одна из жалоб, которые я вечно слышу от отца.
Кот стал громко мурлыкать.
– Как он?
– Все такой же. Получил лабораторию, воплощенную свою мечту, но у него всегда есть еще какие-то требования. Я думаю, что в глубине души он никогда не хотел расставаться со старой лабораторией. Я знаю, что ему вас не хватает.
– А мне – его. И всех вас не хватает. – Он пожал плечами. – Как ни жаль, ничто в жизни не может длиться вечно.
Она посмотрела на этого пожилого человека. Внезапно ее охватило чувство ответственности за все те перемены, которые так сказались на жизни их сотрудников.
– Уолтер, мне нужна ваша помощь, но я не хотела говорить об этом по телефону.
– Потому что его прослушивают?
Она вытаращила глаза.
Заметив ее изумление, Уолтер Хоггин сказал:
– Ходят самые разные слухи. Говорят, что все лаборатории на прослушивании… в «Бендиксе» весь штат службы безопасности ничего не делает, а только круглые сутки шпионит за всеми нами. – Он рассмеялся. – Вы, наверно, уже знаете, но я только сегодня услышал, что сотрудникам не разрешается заниматься делами ни в поезде, ни в самолете – из-за опасений промышленного шпионажа. За такие проступки вас ждет немедленное увольнение.
Она кивнула:
– Должно быть, это самая параноидальная компания в мире.
