— Что делать с… этим? — он указал на злополучный котёл. — Всё в утиль?
— Всё, кроме самого зелья, — кивнул я. — Котёл тщательно промыть, каждый клапан, каждый канал. А само зелье — перелить в канистру. У меня найдётся для него применение.
— Будет сделано, Алексей Иванович, — быстро закивал сотрудник и тут же засуетился.
Я повернулся к Полине и хлопнул ладонями.
— Ну что ж, а теперь, когда нас больше ничего не отвлекает… Приступим.
— С радостью, братец, — показательно закатала рукава девушка.
— Начнём с зелья регенерации, — сказал я, уже подходя к соседнему котлу. — Значит, смотри…
Я вынул из ящика первую партию базовых реагентов: сверкающий зелёным порошок из панциря костного краба, связующую настойку на спирте с экстрактом зверобоя и несколько сушеных цветков чертополоха АльКура.
Из всего этого я сделал заготовки, рассчитал с точностью до миллилитра, после чего приступил к заправке свободного котла. Внутри всё было чисто — Орион уже проверил.
Полина внимательно следила за всеми процессами, делая понятные только ей пометки в планшете и регулярно задавая уточняющие вопросы.
— Первый этап — прогрев субстрата, — объяснял я. — Температура — не выше восьмидесяти. Если перегреешь — костная структура начнёт разрушаться, и вместо зелья получится густая бурая муть. Смотри за цветом — после нагревания он должен быть как у изумруда. Видишь?
— Вижу, — кивнула Полина, наблюдая за котлом, в котором субстанция медленно закипала, испуская мягкий травяной пар.
— Хорошо. Теперь — добавь связующую настойку, но по спирали, и под давлением, а не просто влить. Да, вот эта функция. Иначе выпадет осадок. Вот так…
Под моим руководством Полина аккуратно влила настойку в приёмник и задала нужные параметры, после чего жидкость в котле пошла едва заметными кругами, меняя оттенок на более глубокий.
— Слушай, красиво… — прошептала Полина. — Это всегда так?
— Если всё делаешь правильно — то да, — усмехнулся я. — А если ошибёшься — то нет.
— Занимательно, — протянула сестра. — Но мне кажется, или этот процесс отличается от того, что ты делал в своей лаборатории?
— Не кажется, потому что так оно и есть, — улыбнулся я. — Как ты можешь заменить, сейчас мы используем продвинутые, но костыли в виде артефактов, плюс с поправкой на объём зелья. Разумеется, процесс отличается от того, как если бы приготовление шло с использованием Дара Алхимика.
— То есть, ты не только смог создать свой рецепт, но и адаптировать его под условия установки? — уставилась на меня сестра. — Когда ты успел?
— Вчера, — усмехнулся я. — А технически, сегодня утром. Сразу же, как разобрался в принципе действия артефактов.
— Ладно, ладно, ладно. Я уже ничему не удивляюсь, — протерев глаза, кивнула Полина. — Всё, Лёша, учи дальше. Я вся внимание.
Следующие несколько часов прошли весьма занимательно. Полина оказалась на деле очень способной ученицей — впитывала знания буквально как губка. Мне почти не приходилось ничего повторять: сестра схватывала всё на лету и уже с третьего раза смогла воспроизвести все детали процесса.
Первые две партии зелий регенерации я изготовил сам — всего шестьдесят штук. А вот третью уже доверил Полине. И хотя на своей первой партии она ещё сверялась с планшетом и задавала кое-какие вопросы, под моим наблюдением, со второй попытки помощь ей больше не требовалась. В итоге за два часа мы подготовили ещё шестьдесят, и итого сто двадцать зелий регенерации, полностью закрыв эту часть кланового заказа — даже с приличным запасом.
Далее в программу обучения пошли усиленные зелья лечения. Их рецептура была куда сложнее, требовала более тонкой работы и строжайшего контроля при варке. Здесь мы пошли тем же путём: первые две партии сделал я сам, а дальше Полина уже работала самостоятельно. К моменту, когда мы закончили последнюю партию, в лаборатории, кроме нас двоих, никого уже не осталось — у сотрудников закончился рабочий день.
Несмотря на то, что многие по собственной воле хотели задержаться и продолжать работу, я всех отпустил. Не в моих принципах загонять людей в переработки, какой бы сложной ни была ситуация.
Передал заведующему указание отпустить персонал домой и самому тоже отправиться отдыхать. Переработка — это крайняя мера, которая не должна превращаться в норму. Уставший работник не способен выкладываться на полную, и дополнительное время на рабочем месте в лучшем случае даёт нулевой эффект, а в худшем — снижает продуктивность. Гораздо разумнее дать людям как следует восстановиться и вернуться завтра со свежими силами.
— Ну что, сестрёнка, продолжаем или тоже пойдём отдыхать? — спросил я, потягиваясь.
— Продолжаем! — зевнув, сказала Полина. — Я вполне ещё соображаю. Да и разрушители щитов мне самой бы не помешали в запас — на личное пользование. Так что, давай начнём с них?
— Это можно устроить, — усмехнулся я. — Что ж, продолжаем.
В итоге мы засиделись в лаборатории до полуночи, успев выполнить и перевыполнить ещё один пункт кланового заказа. Теперь оставалось только закончить партию парализующего зелья, и можно будет сообщить Шацкому, чтобы тот прислал людей для приёмки.
