В ужасе я бросилась вниз. Передо мной пронесся Фил. Я влетела за ним следом и увидела, как Таня у бортика бассейна бьется в истерике. Фил замер, понял, в чем дело, и прыгнул в воду.
Ноги подкосились, я рухнула на колени. Ужас происходящего не дал закричать, когда Фил вытащил мокрую Лесю из воды.
— Господи, нет! Только не это! — Его голос дрожал.
Он прижался лицом к лицу дочери, вдохнул в ее рот. Но я видела, что она уже побелела. Ее губы отдавали синевой.
Кто вынесет такое? Ребенок утонул, пока взрослые пьянствовали.
Скорая ехала целую вечность. Врач осмотрел Лесю, констатировал смерть и вызвал полицию. Нас всех забрали в отделение. Никогда не забуду лица полицейских, бравших показания. Среди них была женщина. Она не отводила от меня взгляд и все качала головой.
Я ушла в запой на десять дней, и остановилась когда уже не могла сделать вдох так сильно у меня болело под ребрами. Желудок выворачивало только я делала глоток. Казалось внутренности вот-вот вывалятся через рот наружу. Пришлось позвонить маме и попросить приехать, а потом и вызвать скорую. Меня увезли в стационар с диагнозом «острый панкреатит и отравление». Фельдшер на скорой сделал инъекцию опиата, и я будто поплыла. Наконец боль отпустила. И боль от смерти несчастного ребенка тоже.
Первые сутки я не ела и не пила. На вторые разрешили воду, на третьи принесли бульон, а к вечеру протертый суп. За неделю дней я скинула пять килограммов, уверена, большая часть ушла из-за нервного срыва. Когда родители с Ленкой навестили меня, я не поделилась с ними своим горем. Не хотела усложнять. Я лежала на койке, а мама с папой стояли в изножье, и мама без конца говорила, говорила. Ленка качала в такт головой, соглашаясь. Помню, как пришел врач и стал объяснять что-то, тыча ручкой в огромную тетрадь. Кажется, мама заявила, что сама доктор и прекрасно все понимает и безмерно благодарна такому профессионалу.
После выписки родители увезли меня к себе, квартиру папа больше не оплатил и перевез оттуда вещи назад в мою комнату.
— Это из-за денег? — спросил он наконец.
— Нет. С ними все в порядке. Я заработала тридцать сверху.
Он приподнял правую бровь.
— Не из-за этого? Как его…?
— Нет уж. Эта история давно в прошлом. Папа. Меня не насиловали и не били. Я никак не пострадала. Я просто… не могу сказать тебе. Ты отправишь меня в клинику?
— Обязательно. Но я хочу знать, ты пыталась бросить? И сколько продержалась? Всего два месяца?! И так глубоко сорвалась?! Почему Мила? Зачем?
Я пришла в бешенство. Я сжала свою кулаками футболку на груди и стала трясти.
— У меня тоже есть вопросы, папа! Но я молчу. Не ищи причину там, где ее нет! Пойди и посмотри в зеркало. — Я указала рукой на дверь в коридор.
Он склонил голову на грудь, молча кивнул и вышел из моей комнаты.
Некоторое время я пялилась в стену. Папа вернулся.
— Поговорил с наркологом.
Я почувствовала, как он склонился проверить, сплю я или нет.
— И? Что там? — буркнула я.
— Тебя примут. Есть билет на третье сентября.
— Билет? — Я повернулась. — Какой билет?
— На самолет. Клиника в Сочи. В сентябре там тепло. Можно купаться, а в бассейне и подавно. Содержание с полным пансионом. Водные процедуры. И работа с психологом-наркологом. Тебе помогут.
Я отвернулась назад к стене.
— Как скажешь. А долго?
— Этого не могу знать.
Фил ни разу не позвонил. Не знаю, должен ли он был позвать меня на похороны? Может, он и пытался связаться, но я была в запое. Я вспомнила, как давала показания. Разумеется, будут разбирательства, меня вызовут. Или?..
Лучше не думать об этом. Разыщут, если понадоблюсь.
Но обо мне как будто все забыли.
Перед вылетом мне пришлось побегать за собственными деньгами. Антон сначала обещал отдать мои семьдесят три тысячи. Затем перезвонил, чтобы предупредить — мой процент будет позже, доступна только доля. А потом он и вовсе пропал. Выключил телефон, и дело с концом. Но несмотря на это я пребывала в собранном боевом настроении. Я решила разыскать нахального компаньона. Выйти на него я могла через двух человек: Фил и Дашка. А Дашка общалась с Толиком…
Толик не сразу взял трубку. Пока шли гудки, из меня то и дело вырывался истерический смешок, похожий на хрюканье.
— Да-да? — промурлыкал Толя.
— Удивительно. Ты единственный, кто меня не забанил.
— Так ты же вперед это сделала, — рассмеялся он совсем беззлобно.
— Ты же понимаешь почему? Слушай, у меня проблемы. Я по делу звоню. Я ищу Антона. Его номер вне зоны или выключен. Не знаешь, как с ним связаться? Ты говорил, он в офисе работает.
— М, дай подумать. Я его месяц не видел. Когда он предложил вложил в какую-то финансовую пирамиду, я его сразу послал. Но видимо там он поднял бабла. Купил себе бэху и усвистал. У него теперь новые друзья.
— Купил автомобиль? Реально?
— Можем съездить к нему на квартиру. Я знаю, где он живет.
Не могу сказать, отчего именно меня тошнило, пока я ждала у подъезда — из-за больной поджелудочной или из-за того, что сейчас увижу Толю.