Его белая старая иномарка от слякоти стала коричневой. Конец лета выдался на редкость мокрым и промозглым. Стекло пассажирского места с жужжанием опустилось.
— Такси подано. Садитесь, — как всегда смеясь, сказал Толик.
Сердце колотилось в груди об ребра, даже в ушах стучало. Но все кончено. Или ничего невозможно отныне. Да не было между нами ничего! Главное — сосредоточиться на цели, тогда точно не сболтну лишнего.
Я уселась на пассажирское кресло, Толик отъехал от тротуара.
— Зачем тебе гандон? Брр. Тот есть Антон.
— Ха-ха, — бесцветным голосом произнесла я и замолчала. — Ты и это прекрасно знаешь. — Неужели ты ввязалась в эту тупую авантюру с кооперативом? Ну и ну, Милана. Я думал, ты умнее.
Антон снимал квартиру в самом застроенном районе города на его окраине. Настоящее гетто. Обилие чернявых ребятишек во дворе и мамочек в платках, намотанных на головы, только усиливало впечатление. Лифт привез нас на тринадцатый этаж. Должно быть, я до глупости наивна, ведь до последнего ждала, что откроет Антон.
Когда женщина-таджичка закрыла дверь, Толик спросил, куда поедем теперь. Я покусала губу.
— Может, Дашка знает? Только она снова выкинула меня из своей жизни.
— И что? Тебя это расстраивает? Она про тебя все слила, что можно. Даже про твоего первого рассказала. — Он чуть помедлил. — Это она нас спалила перед Катькой. Растрепала, кто с кем спит.
Я посмотрела на него, и чувство благодарности за помощь съежилось, уступив место жгучей злости.
— У меня прямо дежавю. Однажды мне сказали про тебя то же самое.
— Что?
Я нажала на кнопку вызова. С тихим шуршанием кабина стала подниматься.
— Что ты хвастался перед парнями, какая я клëвая давалка.
Я посмотрела на Толика. Его круглое лицо стало пунцовым.
— Ну это пиздеж, Мила. Не было такого.
— Да ладно! Разве есть люди, которые так не поступают? — Я первой зашла в лифт. — Поехали в ТЦ, к Дашке. Спроси ее про этого козла.
— Но она больше там не работает. — Толя ткнул на первый этаж. — Катька устроила ее к себе.
Я только закрыла глаза и устало покачала головой.
— Тогда отвези меня домой.
Но в машине я передумала. Я испытывала страх и боль, но я должна была поехать к Филу и Тане. Мне показалось, что сделать это, когда рядом Толик, будет легче. Одна поехать я не решусь.
— Толя, отвези меня к Филу, пожалуйста.
Добраться коттеджного поселка оказалось не так просто: городская служба меняла трубы и раскопала узкую дорогу. Припарковаться пришлось вдалеке, потому что подъезд у ворот коттеджа Фила заняли две иномарки. Я вышла и медленным шагом направилась к дому, на ходу сочиняя, что сказать. Шла как в тумане. Минут пять набиралась мужества и наконец позвонила. Собака не подала голоса. Я услышала шаги по дорожке к калитке. Петли взвизгнули и я увидела чужака.
— Здравствуйте, — пробормотала я.
— День добрый. — Мужчина в пиджаке и узких брючках, глядел на меня поверх очков. — Вы на осмотр?
— Какой осмотр?
— Дома.
— Н-нет. Я друг семьи… — Вышло неуверенно и скомкано.
— Хорошо, но ведь они съехали. — Он помедлил, будто соображая. — Дом выставлен на продажу. Вас не предупредили?
Пленка воды заслонила взор. Я развернулась и пошла к автомобилю. Мужчина крикнул что-то вдогонку. Я подумала, что могла бы взять у него контакты Фила на случай, если он сменил номер телефона, но какой в том смысл?
— Ты в порядке? — озаботился Толик моим подавленным видом. Когда я села назад в машину.
— Да. Теперь точно домой. — Я отвернулась к окну, прижалась щекой к спинке кресла и заплакала.
Ко мне мы подъехали, когда уже включили фонари.
— Спасибо за помощь. — Я положила ладонь на дверную ручку, но Толик остановил меня.
— Слушай, Мила. Может, будем встречаться? А? Ты бы хотела?
Тупым невидящим взглядом я уставилась в его лицо. Неужели он считает, что можно просто все замять? Или думает, что я согласна на любое днище? А почему нет? Сколько еще времени мне потребуется, чтобы я наконец приняла факт — мои знакомые считают, что я шалава.
— А как же твоя танцовщица? Не срослось?
Его лицо вытянулось, а глаза стали еще круглее. Значит, не ожидал, что я в курсе.
— Так она замуж вышла, — пробормотал он.
— М, — протянула я. — Нет. Я не хочу с тобой встречаться. Ты мне больше не нравишься.
Он слегка отпрянул.
— Ладно. Придется остаться с Катькой.
Теперь отпрянула я.
— Что значит «остаться»? Разве она…
— Нет, прикинь. — Он уставился на руль, потом поглядел на меня и добавил: — Она самая большая дура из всех. — И загоготал.
Я тоже посмеялась. Горько. Злобно. Я осталась без друзей, без парня, без денег, мое здоровье рушилось на глазах. Ничто уже не имело значения, но я знала, что уезжаю лечиться, и надежда начать с чистого листа не дала мне разрыдаться.
Два года пьянства, две вялые попытки бросить пить, три месяца трезвости из восьми, и рывок прокачать жизнь. Через четыре месяца Новый год, и можно опять загадать желание. Прошлогоднее сгорело. Наверное, лучше бы сгорела я.