И тут он как ударит кулаком по столу! От неожиданности я подпрыгнула на стуле.
— Единственное, что можно тут сделать, это продлить жизнь. Ты этого хочешь? Когда есть только два состояния. Пью и не пью. И не пью только когда в больнице лежу. Ну, или еще тюрьма может остановить. Тут будущего нет. Впереди только смерть.
Он приподнялся, навис над столом, надо мной.
— Ты хочешь пересечь эту черту? Потеря критики и слабоумие, это та точка, откуда нет возврата. Ты туда идешь? Не надо пересекать эту черту, после которой теряют все! Тебе это зачем? У тебя руки, ноги на месте. Семья есть. Ты молодая девка. Люди с ДЦП, инвалиды, слепые стремятся к жизни. Тебе-то зачем разрушать все? Зачем? Ты сколько пьешь?
Я затрясла головой. От страха.
— Сколько? Не знаю. Два года?
— Это ты уже два года идешь по пути к смерти! Это путь. Ты его выбрала. Тебя такой никто не рожал. Ты выбрала пить. Ты! — Вдруг он осекся и сел.
Еще никто меня так не пугал.
— Алкоголизм, — продолжал он спокойно, — это однофакторная болезнь. И причина у нее внешняя — алкоголь. Убери его, и ты — полноценный человек. Хочешь по странам летай, хочешь картины пиши, хочешь детей рожай. Но с бутылкой ничего кроме нее в жизни не появится, а что было сгинет. И это только твой выбор.
Он открыл мою карточку.
— Я дам тебе время подумать, — сказал он, не отрываясь от письма. — Завтра придешь и скажешь, что ты выбираешь.
С большим трудом я выгнала саму себя из душа. В комнате стояла гробовая тишина, и мне захотелось открыть окно, чтобы впустить хоть какие-то звуки, но никак не могла найти, где кончается тюль. Тогда я подняла его и юркнула под низ, но только запуталась в белом материале как в саване. Крючки затрещали, тюль грозил оборваться.
Со вздохом я поборола проклятую штору. Внутри все клокотало от бешенства. Сегодня явно не мой день. Наконец я открыла окно.
Солнечный свет и жара обрушились на меня. Щурясь, я устроилась брюхом на подоконнике. Внизу ничего интересного не увидела. Забор, за ним пальмы, кусты. Кипарисы? Похоже с этой стороны стоянка для сотрудников. По внутреннему распорядку покидать клинику можно только в субботу после четырех и в воскресенье в дневные часы, да и то с письменного разрешения лечащего врача.
На улице раздался кашель, когда прочищают горло. Возле серого внедорожника стоял бородач в футболке и трениках и шарил рукой в рюкзаке. Я вскинула брови: ничего себе тут сотрудники на расслабоне. Мужик взял сумку для ноутбука с заднего сиденья, аккуратно и бесшумно закрыл дверь и скрылся в здании клиники.
Ко мне в комнату постучали.
— Входите!
Опять пришлось побороться с тюлем — слишком уж широкий, — выпроставшись, я увидела, что в дверной проем всунулась Ира.
— Милана, у вас сейчас терапевт. А после обеда психотерапевт.
— Но я еще не дала ответ Алексею Федоровичу. Вы понимаете, о чем я?
— Понимаю. Все идет по расписанию. Вам нужно получить диагностику, чтобы решать не на пустом месте. Вас отвести?
— К терапевту?
Она кивнула.
— Да. Отведите.
— Я показывала вам зал отдыха? Или Алена? — спросила Ира, когда мы вышли. — За постом медсестры дверь справа.
— Ирина, в столовой я видела много пациентов. Куда они все делись?
— Они на процедурах или на сеансах. Если вам не назначено, идите в бассейн. На первом этаже слева от центрального входа двери на террасу.
— Вот блин. А я купальник не взяла. — Мы спускались по лестнице. Алена обернулась и посмотрела снизу вверх.
— Ничего. Магазины через дорогу.
Терапевт выписал кучу направлений. Левое крыло клиники занимали врачебные кабинеты, и мне предстояло побывать почти в каждом. Я заглянула в те, где успевала пройти по времени, и пробегала так до полудня. Так что к психотерапевту я уже неслась со всех ног. Все же я человек пунктуальный.
Я постучала, прежде чем заглянуть в кабинет.
— Можно?
Приглашение войти последовало после короткой заминки.
У окна стояла та самая женщина, что утром утешала пациента. Вид у нее был такой, будто я застала ее за чем-то непристойным. Она быстро пригладила волосы, нервно улыбаясь.
— Вы на сессию? — поспешно спросила она.
— Да.
— Проходите, присаживайтесь.
В центре комнаты стояли два кресла друг напротив друга, а между ними кофейный столик. Я устроилась и стала ждать, когда женщина наденет ярко розовый пиджак очень свободного кроя. Кроме него на ней были белые брюки из легкого материала и кроп-топ. Она села напротив, закинула правую ногу на колено, а руки устроила на подлокотниках. Я отметила ее черные босоножки, и что даже на ногах ногти накрашены розовым. Стильная. И вообще красотка. Большие блестящие глаза, полные губы, и само лицо точеное. Над светлыми волосами дрожало легкое свечение. Ей бы моделью работать, а не алкашей лечить.
Я поерзала в кресле, не дождавшись от нее ничего.
— Я Милана.
Женщина приподняла левую бровь.
— Кристина.
Кого-то она мне напоминала.
— Мне звать вас Кристина? Без отчества?
Она как будто удивилась.
— Да, — произнесла она задумчиво и поглядела на меня уголком правого глаза. — Вы откуда?
— Из Иркутска.
— О. Так мы землячки. Сибирячки. Я из Кемерово.