Кристина уверенно вела нас по кварталу, погруженному в южные сумерки. Никаких сомнений не осталось: она хорошо знает дорогу.
Я не стану пить. Нет.
Пьянство привело к гибели ребенка. Я испортила здоровье, а мне всего двадцать два. У меня нет ничего и никого. Даже кошку забрала Ленка.
Настроение колебалось у отметки «дерьмовое». Вдобавок, я вспотела во время примерки, и теперь ощущала навязчивый запах собственного пота, мне хотелось помыться. В голове вертелся разговор с наркологом, вновь и вновь я перебирала отдельные яркие высказывания. Зачем? Я же не собиралась пить! Ведь нет же?
И вот мы оказались в баре. Здесь было прохладно, играла музыка, а у посетителей блестели глаза, все улыбались. Кристина взяла огромный бокал эля, по его сверкающему боку тихонько сползала шапка пены.
Мы устроились в углу, куда едва доставало освещение. Кристина отпила и блаженно протянула: «М-м-м».
— Такого в Кемерово не найдешь, — сказала она, вытирая губы салфеткой. — Все хочу спросить. Как ты очутилась в клинике? Ты сама приехала?
— И да, и нет. Я попросила папу. Но стойкого желания лечиться нет.
— А что случилось? Почему ты пьешь?
— Просто мои друзья пьют. Правда, теперь я осталась одна.
— Что-то ты совсем приуныла.
— Голова болит.
А она и правда слегка гудела. Кристина подвинула ко мне бокал.
— Хочешь себя испытать? Может, ну ее эту клинику? Ты и сама справишься. Сделай глоток. Всего один. Ты сможешь остановиться, я уверена.
— А ты? Ты сможешь?
— Безусловно.
— Кирилл Михалыч сказал, ты уже второй раз пробуешь бросить.
— Да. Уже раз я бросила. И да — начала снова. Это был мой выбор. А раз я решаю, раз могу остановиться, значит, я контролирую себя.
Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Запах напитка чуть горьковатый, такой знакомый, заставлял меня истекать слюной.
И я пригубила. Всего чуть-чуть.
И настроение тут же улучшилось.
А потом передо мной оказался высокий бокал, и я провалила испытание. И еще больше!
Мы с Кристиной пошли в супермаркет, и чтобы встряхнуть чувства, украли там дешевый крем и банку пива. Охранник, парень примерно моего возраста, заметил, что мы ведем себя странно, когда мы уже готовились выйти в двери. Он попытался остановить нас, а мы дали деру. Ну и он кинулся следом.
Я почти убежала, если бы не выскочила под колеса иномарки. Хорошо водитель ехал не быстро и резко затормозил, иначе переломал бы мне ноги. Охранник едва не запнулся об меня. Он так выкрутил мою левую руку, что я заорала. Он отобрал крем, и тут подскочила Крис и стала отбивать меня у него. Нам крупно не повезло — мимо ехал автомобиль ГИБДД.
Так я и Кристина очутились в КПЗ.
Кажется, я это уже проходила.
— Вот так приключение, — пропела Кристина, высунув лицо между прутьями окошечка.
— И как не стыдно, — услышала я голос полицейского. — Вроде приличные девушки.
— А мы приличные! Просто пьяные.
Она села на скамейку напротив. Мы оказались единственными жительницами камеры.
— Ну? — Кристина поглядела на меня исподлобья. — Испытала себя? Хочешь похмелиться?
Я опустила глаза в пол и едва слышно произнесла:
— Хочу.
Я посмотрела ей в лицо и поняла, что она всё подстроила. Это было испытание, и я его провалила. Крис спросила со всей серьезностью:
— Значит, завтра ты пойдешь к Алексею и скажешь, что остаешься. Я правильно понимаю?
Она права. Мне надо лечиться.
— Кристина…
— Крис. Зови меня Крис.
— Ладно. Крис, а ты почему пьешь?
Она громко вздохнула, сцепила пальцы в замок и закинула руки за голову.
— Как тебе сказать.
Ненадолго повисло молчание.
— Видишь ли. Все это кризис сорока лет. Лежу в постели в три утра и подвожу итоги своего бренного существования. И никак не могу избавиться от ощущения, что я бесполезна. — Она облокотилась о колени. — Я бесплодна. Бесповоротно. Гребаный поликистоз. Такая дрянь. Редко лечится. И когда я представляю себя в пятьдесят, в шестьдесят… Нужно ли говорить, что мне при этом хочется сделать?
— Напиться?
— Да, милая моя Мила. Напиться.
Крис посмотрела на окошко в двери камеры. Я закусила нижнюю губу от того, что захотелось утешить ее.
— Ты можешь завести собачку. Много кошек. Или мужчину. Есть такие, которые не хотят детей.
Крис посмеялась.
— Да. Но как ты знаешь, женщину не устроит ни один из вариантов. Блондинки хотят быть брюнетками, и наоборот. Мой первый муж ушел после второго ЭКО. Он бы и остался, если бы не его мама. Ох, как она меня обхаживала с ним наедине! Второй муж был вдовцом. Потерял в аварии жену и дочь. И пережить утрату вновь не хотел. А я хоть в начале нашего брака и отказалась от идеи родить, все же передумала. Я хотела испытать радость от рождения ребенка. Конфликт, как оказалось, не разрешить. Мы расстались. Так я бросила ради него, и так я запила из-за него. Теперь я здесь.
Она весело шлепнула себя по ляжкам.
— Ибо какого черта? Мне до сорока еще три года! Вдруг повезет, а? Может, я в США уеду и там меня точно вылечат!
— Сто процентов.
Мы посмеялись.
— Все. Посидели и хватит. У тебя есть кому позвонить? А то моя подружка не отвечает.
Я напряглась. Снова звонить отцу?
— Не могу. Папа меня убьет.