Услышав эти слова, Милих еле заметно вздрогнул. Он ожидал, что это произойдет. Но морально подготовиться не мог, из-за чего сейчас выглядел немного взбудораженным и все еще глубоко несчастным. Встав с кровати, омега начал нервно поправлять свою смятую одежду. Но не потому что переживал за свой внешний вид. Таким образом он пытался хоть немного отвлечься, чтобы привести свои мысли в порядок. Но почему-то мысленно он вновь возвращался к рассказам Барда о его матери и прошлом самого Милиха.
Пятнадцать лет назад Милих родился в монастыре на окраине города. Недоношенный ребенок с небольшим весом. Акушерки, увидев убогого худенького и лысого ребенка, пожелали, чтобы тот поскорее умер и не страдал. Все равно дети, появившиеся на свет настолько рано, никогда не выживали. Но тут произошло невероятное. Ребенок все же выжил.
Но спустя несколько недель все вновь возжелали ему смерти. Когда его глаза наконец широко раскрылись, абсолютно все были в ужасе. Глаза оказались желтыми со зрачками, как у зверя. Это мгновенно списали на разнообразные аномалии и болезни. Некоторые врачи говорили, что это заразно, и настаивали на утилизации ребенка.
Уродливый детеныш наводил на всех страх, и только Сокалия изо всех сил пыталась сохранить сыну жизнь. Из этого ее брат Эванс и решил извлечь выгоду. Он пообещал сохранить жизнь омеге и приютить у себя в особняке, но при условии, что все будут считать, что ребенок умер, а его мать выйдет замуж за влиятельного альфу. Очень старого и строгого, но уважаемого. Это могло спасти женщину от позора. Наверное, тогда другого выбора не было, поэтому Сокалия и согласилась.
Так всем было сказано, что уродливый ублюдок умер сам, а женщина вышла замуж. Ребенок же стал жить со своим дядей. Естественно, это тщательно скрывалось, и как только омега немного подрос, его заперли в небольшом и обветшалом домике, расположенном поодаль от особняка, в глухой части поместья. Выходить из здания ему запрещалось и навестить его приходили лишь Бард и Сокалия.
Лет в тринадцать Милих несколько раз по ночам сбегал из дома. Но не рисковал идти в город. Вместо этого он бродил в лесу, с восхищением осматриваясь по сторонам. По сравнению с его домиком тот лес был таким огромным. Это завораживало. А мысль о том, какой, наверное, огромный весь мир, заставляла сердце омеги биться быстрее. Жаль, что Бард заметил пропажу Милиха, и заставил поклясться больше не выходить из дома, иначе об этом узнает господин Эванс и жестоко накажет своего племянника. Омега боялся дядю, поэтому тут же согласился.
Эванса было за что бояться. Теперь, когда Сокалия скончалась, юноша прекрасно понимал, почему дядя решил позвать его к себе. Сегодня он навсегда он избавится от надоедливого и теперь уже бесполезного племянника. Милих понимал, что скоро лишится жизни, но практически не боялся. Вся его жизнь состояла из пребывания в этом домике. А теперь, когда единственный дорогой ему человек умер, он был готов последовать за ней. Но, с другой стороны, где-то глубоко внутри него затаился ужас. Он был обычным человеком, пусть и внешне бракованным, и как любому человеку ему хотелось жить. Хотя бы еще немного. Увидеть что-то новое. И понимание того, что скоро он просто перестанет существовать, угнетала его.
Милиху и так было тяжело, а теперь в нем боролись еще и эти два противоречивых чувства. Он хотел жить, но в то же время хотел увидеть вновь свою мать. Пусть и на том свете. Наконец, поправив одежду насколько это было возможно, он пошел за Бардом. Они не говорили ничего друг другу. Омега знал, что, несмотря на свое душевное смятение, Барду все же жаль его. Бета прекрасно понимал, что рядом с ним идет не живой человек, а фактически мертвец, ибо смерть парня была неизбежна. А Милиху не хотелось этой жалости.
В домике не горел свет, и только масляная лампа в руках слуги освещала им дорогу. Но Милих не смог бы заблудиться в собственном доме, даже если бы шел с закрытыми глазами. Он знал каждый закоулок этого здания, ведь провел в нем долгих двенадцать лет, скрываемый от чужих глаз. И даже сейчас он понимал, что дядя вызвал своего племянника ночью лишь по той причине, что все уже спят, и никто не увидит омегу.
Выйдя из дома, Милих помимо воли оглянулся по сторонам. Он впервые шел по территории поместья. Тогда, два года назад, он сбегал через окна и быстро перелазил через забор, даже не думая о том, чтобы побродить по этой земле. Омега всегда мечтал о том, чтобы уже будучи свободным от той своей маленькой тюрьмы, пройтись тут с высоко поднятой головой. Жаль, что эта прогулка будет его последней. Да и не хочется больше высоко поднимать голову.
Дорога от его дома до особняка была не близкой. Эванс позаботился о том, чтобы омега жил как можно дальше. Но так было даже лучше, сейчас, идя по узкой тропинке к зданию, возвышающемуся вдалеке, омега даже немного успокоился, ощущая прохладное дуновение ветра. В его голове роилось множество мыслей, но из всех них Милих старался выбрать те, что помогут ему примириться со своей судьбой.
