На всякий случай я задул свечку, которая и без того почти не освещала комнату, после чего плотно зашторил окно и начал собирать вещи. Мне нельзя оставаться тут, но при этом больше некуда пойти. Деньги практически закончились, а мне нужно поскорее убраться с острова. Вещи я сложил пусть не аккуратно, но быстро. Осталось дождаться утра, чтобы не бродить по улице в темноте. Кинув сумку на пол, я сел рядом, прижавшись спиной к столу. Пол жесткий и холодный, поясница ноет от неудобной позы, но, забившись в том углу, я даже боялся пошевелиться. В данный момент я пытался слиться с мебелью. Накрыв голову руками, я стал часто дышать. Мне ужасно не хватало воздуха.
- Я не вернусь на Кривой остров, - бормочу. – Они меня не заставят.
Вновь глубоко дышу и закрываю глаза. Мне никак нельзя возвращаться в тот Ад, ведь выжить в нем я смог только благодаря матери. Сейчас меня никто не спасет, и я прекрасно знаю, что там делают с такими, как я.
На Кривом острове веруют в культ вуду и не брезгуют жертвоприношениями. Чаще всего темным богам преподносят животных, но лучшей жертвой считаются люди с необычной внешностью. Чаще всего это альбиносы или темнокожие, которых сейчас практически не встретишь. Их убивают не сразу, иногда они живут годами в темницах и лишь иногда от них аккуратно отрезают части тела, чтобы спалить в священном огне.
Я рос в золотой клетке благодаря матери и не знал об этом. Точно так же, как я не знал, что только столетие назад на Кривом острове отменили каннибализм, и то лишь из-за того, что соседние острова больше не хотели отправлять туда торговые судна. Об этом я узнал через пару лет после того, как отправился скитаться по миру, и в одной библиотеке нашел книгу о своем родном острове. Тщательно изучив ее, я понял, что если бы моя судьба сложилась иначе, я бы тоже стал очередной жертвой для какого-нибудь бога Вуду. Поэтому возвращаться на Кривой остров мне точно нельзя. Мой родной дядюшка станет первым, кто предложит сжечь меня на священном костре.
Открыв глаза и еще раз взъерошив волосы, я легонько прикусил губу и нахмурился. Надеюсь, что это все же какая-то нелепая ошибка. Не может же мне так сильно не везти.
***
Как только на улице стало светать, я взял свою сумку и пошел к выходу. Бернард, наверное, еще спал, ну, или занимался еще чем-то, поэтому, идя по дому, я его не встретил. Да это и к лучшему. Я не собирался говорить бете куда иду. Я сам пока что не знал, в какую сторону направляюсь. Просто вышел из дома и пошел по узким улочкам, не имея определенного маршрута.
Я старался вести себя спокойно и непринужденно, но все равно против воли постоянно оборачивался по сторонам, пытаясь понять, не преследуют ли меня случайно. Вот только, сколько бы я ни оглядывался, ничего странного увидеть не смог. Обычное утро, на улицах много сонных, но ярко одетых людей. Торговцы как раз расставляли свои прилавки и некоторые из них уже вовсю готовили хлебцы на углях, так как этот вид завтрака пользовался большим спросом.
Ко мне вернулся нюх, и я наконец мог почувствовать запах этого острова. А веяло от него острыми специями, древесиной и цветами азумии. Сквозь этот аромат пробивались сотни запахов омег, альф и бет. От такого изобилия немного кружилась голова, но со временем я стал понемногу привыкать. Со мной такое не впервые. После каждого долгого плавания мне приходится терпеть подобную адаптацию. Стоило немного подождать, и все наладится. Эта мысль успокаивала. Есть мне не хотелось, поэтому, безразлично поглядывая на прилавки с едой, я проходил мимо и шел дальше. Пересек несколько мостов, прошел множество кварталов и остановился на краю какой-то заброшенной поляны. Вокруг никого не было, и я попытался учуять, не преследуют ли меня. Но стоя в таком отдаленном месте, я не чувствовал запаха людей. Тут веяло лишь травой и цветами.
Скинув сумку на землю, я сел рядом с ней, только сейчас понимая, как сильно устал. Ноги ныли, а сандалии растерли мне пальцы до небольших ранок. На черной коже, из которой была сделана моя обувь, виднелась кровь, но я на это не обращал особого внимания. Сейчас мне хотелось лишь нервно посмеиваться. Еще никогда мне не приходилось скрываться от преследования, поэтому даже не знал, правильно ли поступаю. Помогла ли эта моя ходьба избавиться от преследования? А если за мной никто не следит? Тогда я обычный ненормальный параноик.
