Как бы там ни было, мне нужно убираться с острова. Но и это не так просто сделать, даже если бы у меня были деньги, а их практически нет. На другой остров не попасть без разрешения королевской канцелярии. А значит, мне нужно написать запрос и отправить его на ближайший остров вместе с почтовым парусником. Поскольку почтовики ходят в море раз в две недели, только одна эта отправка займёт уйму времени. А еще нужно дождаться ответа. Ну и в самой канцелярии запрос пролежит месяц или два. Ненавижу эту бумажную волокиту. С этого острова я ждал ответ почти полгода. Тяжело вздыхаю и падаю на траву, закрывая лицо от ярких лучей солнца. В спину давят камешки, а трава щекочет шею. Надеюсь, что тут нет хотя бы змей.
Ладно, сегодня же отправлю запрос на ближайший остров. Что расположено ближе? Кипарисовый или Дождливый остров? Хотя, может, и тот остров, что находится южнее. Кажется, он называется Аркасовым. Ладно, пофиг. Там на месте разберусь. Нужно еще дойти до местной канцелярии, чтобы они заверили штампом мой запрос. Только подумав об этой бумажной волоките, как я, сам не понимая того, выругался и жалобно нахмурился. Как же меня все это бесит. А ведь пока я буду ждать разрешения посетить другой остров, мне нужно заработать деньги на билет. Придётся на оставшиеся деньги купить себе какой-нибудь балахон, под которым скрою лицо, и пойти работать на рыбный рынок. Там из-за вони мало людей, и мне не впервой очищать рыбу от чешуи и внутренностей.
Несмотря на все дела я долго лежал на лужайке. Мне хотелось отдохнуть, плюс я все еще старался понять, следят за мной или нет. Наверное, точно становлюсь параноиком. Но по истечении часа я взял сумку и пошел на ближайший рынок. Купил там дешевый коричневый балахон, чтобы он не так сильно пачкался, как остальные яркие ткани, и, скрыв под капюшоном лицо, направился в канцелярию. Там была такая огромная очередь, что мне выть хотелось от безысходности. И в очереди почти все были или старичками, или беременными омегами. Они пришли за социальными выплатами, из-за чего меня постоянно отправляли в конец очереди. Беременным и пожилым людям нужно уступать. Я это знаю и полностью согласен, но, черт, откуда у них столько сил, чтобы часами стоять за теми копейками? Причем они еще попутно не забывали переругиваться между собой, выясняя, кто из них первый пришел. Еще бы немного, и тут развернулась бы самая эпичная битва в моей жизни. Если существует Ад, то он выглядит именно так. Когда же я наконец написал запрос, и мне поставили печать на бланках, захотелось плакать от счастья. Чувствую себя рабом, которого хозяева после долгих лет тяжелой службы наконец отпустили на свободу. Дойдя до причала, я отдал почтовику последние монеты и запрос на Кипарисовый остров, попутно выяснив, что их парусник отправится в плавание только через полторы недели. Сегодня мне точно не везет.
На остров опустился вечер, и стало смеркаться. Когда ты сам по себе, есть много нюансов и трудностей. Например, я не знал, где мне жить и как буду питаться. Теперь я не мог элементарно вымыться и купить себе воды. Иногда мне хочется, чтобы все мои проблемы решились сами собой, и появился бы тот человек, который делал все вместо меня, а я бы просто наслаждался жизнью.
Отойдя от причала я опустил голову и с силой сжал ладони в кулаки. Тот салон находится в восточной части города. Туда я точно не пойду. Наоборот, любыми способами постараюсь обходить ту часть города стороной, боясь ненароком столкнуться со своими преследователями. К сожалению, это не решало проблемы с ночевкой. Даже немного усложняло ее.
Сначала я пытался улечься спать в лесу, но с наступлением ночи там появилось много змей, пауков и прочей опасной гадости. Из-за этого мне пришлось пойти в парк и улечься на скамейку. Оттуда меня согнали стражники, предварительно проверив документы. Сказали, что если еще раз я буду спать в общественном месте, меня оштрафуют. Пришлось мило улыбнуться им, извиниться и уйти. К сожалению, к приезжим тут более строгое отношение.
И что теперь мне делать? Возвращаться в дом Бернарда? Не хочу, там я себя не чувствую в безопасности. И так паршиво, когда нет элементарной поддержки. Бернард опять укоризненно посмотрит в мою сторону и уйдет прочь. Я не жалуюсь, но иногда так хочется поныть кому-нибудь и услышать в ответ хотя бы одно слово поддержки. В такие моменты я вспоминал свою маму. За всю жизнь только с ней я чувствовал себя в безопасности, а сейчас не могу даже положить цветы ей на могилку. Чувство вины перед ней никогда не исчезнет.
