Я пришел к себе. Дал задание центру: задействовать мега канал, проанализировать все данные по датчикам на Земле, по моде тысяча девятьсот тринадцатого-четырнадцатого годов. Составить ретроспективу образа Лизы в возрасте пятнадцати-восемнадцати лет. Балы. Высшее общество России. Подходящий зал. Задание оказалось сложным, я успел покурить.
Получилось. Только, на экране она была, какая-то, не совсем живая. В бальном платье, с прической тех времен. В голове крутился чудесный вальс Шостаковича из "Войны и мира". Я перебрал несколько вариантов и планов и синтезировал изображение на экран. На сердце похолодело, "а если оживить?". Нет - такие эксперименты делать нельзя. Общим планом дал зал, с дамами и кавалерами. Очень сложно творить, не зная предмета. Я сразу заключил изображение в богатую раму.
Лиза танцует? Нет, но не пригласить её не могут. Значит перерыв между танцами. Она еще раскрасневшаяся от предыдущего танца, стоит, но не с подругами, а с матерью и ..., ну с гувернанткой, или кузиной. Веер, раскрасневшиеся щеки. Блестят глаза и стреляют, едва оторвавшись от пола, там, кстати, изумительный паркет. Она - сама скромность, но палец в рот не клади. Не то, что без руки - весь пропадешь. Её видят, оценивают и мужчины и женщины. Вторая рука левая, куда её? Ну, правая с веером, а левая к груди? Нет чуть ниже. Опять - не то. Всё вместе переносим чуть левее. Плохо. А если не мать? Тетка, старая, с лорнетом, в кресле. Едва похожая на сегодняшнюю Е.А., лицо погрубее, нос подлиннее - нет, короче. Ещё покурносее, брови погуще. Так, пойдет. А еще, ну конечно, не гувернантка, а кузина. Постарше Лизы. Не похожа - совсем. Для кузины это и не обязательно. Лет двадцать. Вся независимая такая. Но лучшие кавалеры липнут к этой, еще немного нескладной, финтифлюшке, задевать её опасно... Всё замечательно. Теперь кавалеры...
Я проработал часа четыре - как несколько минут. Уже хотелось сильно есть. В углу поставил свой вензель подпись и наложил темный лак. Картину перенес на "классическую" сторону, между покоями Алины и Е.А.
Вышел глянуть, как это смотрится. Конечно, не Брюллов и не Маковский, но право на существование эта вещь имеет. Интересно, что могли натворить, скажем, Репин или Леонардо, имея такие возможности как у меня? Когда на законченной картине, к примеру, можно передвинуть главные лица? А кто же тут главный? Ну конечно Елизавета, а ещё? Куда она не хочет смотреть, но видит? Ага, вон в той группе самоуверенно державшихся молодых людей в форме. Кто? Кто мог задеть эту птичку за сердце? Я наложил экран на полотно и начал корректировать. Так. Пойдет. А тут..., и конечно увлекся, и конечно влип.
- Вот оказывается, кто тут пристраивается в один ряд с великими. - Это Николай с Алиной.
- А если хочется? - я покраснел. Стыдоба, какая. Попался, как пацан.
- Саша, просто изумительно! Но почему такой сюжет? И откуда он? - они не врубились в главное. Я тут же решил соврать.
- Ну, у нас сегодня ужин, и я подумал о бале. Ну, и вот. Хотелось ведь, чтобы кто-то оценил. - Промямлил я.
- Тогда, мне нужно срочно переодеться. Я вас покидаю.
- Линочка, не надо, это просто так. А потом, ведь других я не предупредил.
- Предупреждай. С нашими возможностями, бальное платье одеть не долго. Только может статься - долго придется выбирать.
- То-то и оно.
- Ну и, что? Полчаса роли не играет. Или вы умираете с голода?
- Да нет. Но кушать хочется серьезно. Ладно. Тогда, предупреждай сама. Сейчас, восемь без пяти. Половина девятого - крайний срок. - Неужели она не заметила Елизавету, а ведь она художник и должна понять замысел автора? Неужели пронесло?
- Мы идем в лабораторию. Будете готовы, позовете. Идем Николай, я покажу тебе наше хозяйство.
Саш, ты знаешь, как добывают крокодилов племена, где-то, в Индонезии? - Вопрос Ник-Ника не требовал ответа. - Они узнают, где сидит крокодил, и устраивают ему ловушку. Ловушка такая: в нескольких десятках метров от берега, привязывают поросенка или козленка. Поросенок лучше - он громче визжит. Место подбирают так, чтобы маленький участок, предполагаемого пути крокодила, не просматривался с места, где привязана наживка. Потом все прячутся.
Крокодил слышит поросенка, и видит. Он его манит. Аллигатор медленно выбирается на сушу и медленно ползет к добыче. Почему медленно? Да потому, что сильная и опасная зверюка боится. Во первых: какой нибудь засады, а во вторых кого нибудь покруче неё, выпрыгнет и съест её.
- Кто же может ей попасться покруче?
- Ну, например слон. - Я представил себе выпрыгивающего слона, съедающего крокодила и рассмеялся.
- Да, ладно. Главная, третья причина. На животе у крокодила тонкая кожа, по сравнению с остальной, он ползет медленно, чтобы не повредить её, - выбирает дорогу. Короче, боится, но медленно идет.
Охотники ждут, пока крокодил пройдёт, скрытый от наблюдения, участок. Быстренько пробираются туда. И в том месте, где прополз крокодил, забивают в землю палку с привязанным к ней, лезвием вверх, ножом.
