Лаборатория на втором этаже значительно скромнее и без Создательских фокусов. Просто несколько очень мощных Земных компьютеров, выход в интернет по классу - выше правительственного и доступ в любой земной компьютер без пароля. Ну и всякие там сканеры, ксероксы, принтеры.
На третьем этаже, вместо лаборатории комната для бесед. На самом деле, там можно выбрать любой пейзаж и любые атрибуты встречи, от комнаты пыток в средневековом замке, до беседы с богом в раю. Самому, также, можно предстать перед собеседником в любом виде, от бомжа, или попрошайки у церкви, до бизнесмена, президента или бога и всё это можно предварительно отредактировать, даже пол и возраст.
Подошел к двери Николая, со сверкающей монограммой с его инициалами в латинской транскрипции (ну не придумал я ничего лучше, плоховато я его все-таки знаю) И попросил разрешения войти. А в ответ, тишина. Он оказался у Алины, за дверью с маленькой платиновой палитрой с красками из драгоценных камней. Алина пригласила войти. Она творила на экране какую-то абстрактную картину с элементами сюрреализма. Сюжет, я так понял Арденнский. При моем появлении, оторвалась от работы.
Николай сидел в кресле в этой же комнате, хотя я разглядел еще три двери в другие помещения. В кресле качалке, у журнального столика, на котором стояли бутылка "Амаретто", вазочка с печеньем, бутылка минеральной воды и пепельница. Несколько бокалов и высокие стаканы дополняли натюрморт. На полу, у кресла стояла, "Шарповская" магнитола. Из нее звучало что-то лирическое женским голосом, не то на английском, не то на итальянском языке.
- Что читаем, Николай Николаевич? И где "это" вы оторвали?
- Монтень. Опыты. Об искусстве жить достойно. Бродил по Парижу, естественно видео. Зашел в лавку букиниста. Увидел книгу и захотел себе такую же. Вот результат. - Он приподнял книгу и показал обложку. Книга-то оказывается на французском. И он её свободно читает, с удовольствием. Молодец. Все они, Вороновы, хорошо знают языки. Я один в их компании лопух. Зато, я теперь знаю создательский язык, он вошел в меня с муками. Правда, после того как я запустил Центр, я немного сжульничал. И при чтении, если я не врубался в какое нибудь слово, через три-четыре секунды мозг давал мне подсказку, а еще через три-четыре - перевод.
- И какие мы знаем языки?
- Немецкий, французский, английский и чуть-чуть испанский - знает та часть "мы", которую "вы", подразумеваете подо мной, - ответил он и засмеялся.
- А как на счет языка Создателей? - фразу я произнес на "создательском".
- Чего? Это наша часть "мы" не знает. Это знает часть "мы", которая не "мы", а "вы", - и захохотал в полный голос.
- Это, язык Создателей. Я в нем получил неплохую практику, за последнее время. Между прочим, литературой создателей занят довольно большой объем памяти. Думаю, в несколько раз превышающий объем необходимый для всех земных книг. А ведь хорошие земные книги на разных языках, дублируют друг друга. А еще, в несколько раз превышающий объем технической литературы. Про видео, я, уж не говорю. Там массивы уже несоизмеримы. Я думаю там много интересного. Ты бы занялся этим. Наверное, есть способы быстро познакомиться с языком. Нужно пошарить в Центре.
... Тут меня посетило видение. Я, всё также, стоял рядом с Николаем Вороновым. Алина работала со стеной, из "Шарпа" так же мурлыкала и тянулась мелодия. Но в ушах звон, передо мной всё, как бы застыло. Я поднял перед собой руку с растопыренными пальцами, с призывом умолкнуть. Я не видел его, не слышал, не воспринимал мысли как при мыслеконтакте-беседе и не так, как при прослушивании мыслей. Всё это происходило очень необычно, но я понимал его.
- Я обращаюсь к тебе - одна из ипостасей господа моего, в твой трудный час. Прости раба твоего за дерзновенные действия. Я знаю - ты всемогущ и всесилен, но дьявол восстал и хочет поглотить мир. Я уже исчез с лика Земли, и душа моя находится в раю или в аду - зависит от того, куда поместили её твои другие ипостаси. Поделать с этим ни ты, ни я, ничего не можем. Я только надеюсь, что всеблагой господь зачтет рабу его Мишелю, это деяние. Я отдал за беседу с тобой пять лет жизни.
Я вижу будущее. Чем дальше оно - тем более крупные объекты я могу разглядеть во тьме веков, мелочи застят глаза.
