Тем временем Киркоров дал большое интервью «Московскому комсомольцу» – чуть ли не единственному изданию, которое не «топтало» его за скандал в Ростове. Приведу из этого материала несколько отрывков (номер увидел свет 7 июля): «Я всегда был с людьми и за людей – за нормальных людей, не стерв и сволочей. Когда на моих концертах милиция избивала зрителей дубинами за то, что они танцуют, я вступался за людей и прекращал расправы. А потом «фуражки» вымещали свое зло после концертов за кулисами, избивая моих танцоров и заставляя их ползать на коленях. Таких случаев была уйма. И никто об этом не шумел. Не объявляли всероссийский бойкот зарвавшимся мундирам, избивающим народ дубинками. А сейчас маленький конфликт на уровне кухонной разборки разросся до масштабов национального скандала. Это что?! А суть вопроса проста: она в том, что профессиональная провокаторша иезуитским образом задала вопрос, вроде бы невинный – про ремейки, но в такой форме, с такой блевотной гримасой, которая подразумевала очевидный подтекст: мол, вы, Филипп Киркоров, так сказать, звезда, – вор и построили свой дом, своровав весь инвентарь из чужих достижений. Мало того, что это ложь. Это – хамское глумление, которое именно в Ростове – уж так случилось – переполнило чашу терпения, заполненную за многие годы хлесткими ярлыками и хамством, с которыми сталкиваюсь не только я, а все артисты. Зачем она пришла на пресс-конференцию? Оскорблять или вести заинтересованный профессиональный диалог? Ты бы видел (интервью у певца брал Артур Гаспарян. – Ф.Р.), с каким гаденьким выражением она произнесла «звезда», – ну и получила рифму в ответ. И если я так оскорбил всю прессу – почему же ее коллеги на пресс-конференции не встали и не вышли вслед за ней в знак протеста? Потому что они слышали своими ушами и видели своими глазами ВСЕ, а не то, что показали на смонтированной по ТВ записи, – без контекста, без подоплеки. И были на ее стороне…
Я понимаю многих коллег-артистов, которые, может быть, не могут открыто меня поддержать. Потому что в принципе я как бы оскорбил женщину, но в данном случае передо мной сидело нечто олицетворяющее непрофессионализм и желтизну в прессе, вешающее ярлыки. Для меня в данном случае она была не женщиной, а непрофессиональным журналистом, сознательно провоцирующим скандал (отметим, что оскорблял певец свою визави именно как женщину, склоняя ее прелести, а не как журналиста. – Ф.Р.)… Меня искренне растрогала поддержка Кобзона, Розенбаума, Гурченко, многих других. Просто они знают, что такое травля, поэтому и вступились, хотя и пожурили за то, что не сдержался. По большому счету они правы. Я артист, ко мне приковано внимание. Я не имею права ошибаться и оступаться. Это не прощают. Но так сложилось. Те же братья Кличко, Паша Буре… Они все меня поддержали. Они, к счастью, не зависят от наших внутренних тухлых интриг, они своего успеха добились тяжелым трудом и во всемирном масштабе. Они могут себе позволить говорить то, что думают, и делать то, что считают нужным, без оглядки на кого-то или что-то…
У нас циничное общество, раз так увлеченно всем миром обсуждает и клеймит артиста, как будто больше нечего обсуждать и клеймить. А может, специально людям это вбрасывают, чтобы обсуждали и не думали о чем-то более серьезном? Вся эта ангажированная подача на НТВ, ловко и однобоко смонтированные куски с пресс-конференции, после чего вся страна просто не может не осудить меня… Но акции мои не только упали – они выросли. Потому что высшая правда – на моей стороне. Почему все началось с НТВ? Потому что после их «К барьеру!» с Новиковым, где клеймились «лупоглазые геи и хозяйка борделя», я запретил им показывать и свои концерты, и клипы. Это – мое право. Не они мне, а я им объявил бойкот. И тут же на НТВ прозрели: Киркоров разлагает общество, его концерты – стыд и срам. Хотя с большим удовольствием крутили моего «Фигаро» в Новый год. Лицемерие с отвратительным душком…»
14 июля другое печатное издание – газета «Жизнь» – опубликовало на своих страницах еще одно большое интервью с Киркоровым (приехав в редакцию, он отвечал на звонки читателей). Говорил почти то же самое, что и в «МК», хотя было и много нового. В частности, следующее: «Никиту Михалкова, который меня осудил и назвал «облаком в штанах», я не перестал уважать – как любил его творчество, так и продолжаю любить, как хотел сниматься у него, так и хочу. Хочу, хотя и понимаю, что он меня никогда не снимет в своих фильмах. Я не в его формате. По прошествии некоторого времени я понял, что и моя реакция на осуждающие слова Ильи Резника была скоропалительной. Наверное, он имел право на такое мнение. Но как близкий друг, как человек, которого мы считаем фактически членом семьи, он мог позвонить и высказать мне все лично. Я, например, сделал бы именно так».
