«Боруссия» располагалась прямо на берегу Майна, здесь имелась терраса, было уже достаточно тепло, чтобы сидеть снаружи. Юрген Каспер, с недавних пор стригший совсем коротко свои всё еще очень густые волосы, уже восемь лет был вегетарианцем, он заказал пасту с рикоттой, Жером взял филе ягненка. Жером был уверен, что у него первая группа крови, потому что люди с первой группой вроде бы очень любят мясо, но он никогда не проверял свою группу крови. Когда отец спросил про Таню, он рассказал, что Пасха прошла замечательно, довольно спокойно, музеи и кино, без особых загулов. О загулах родившихся после 1980 года у отца могли быть только смутные представления, но, кажется, это его не очень-то и интересовало. Как житель Франкфурта, он рано узнал о техно, в конце восьмидесятых ему было около сорока, но сейчас среди знакомых Юргена Каспера не было никого, кто ходил бы в те времена в «Омен» или в «Дориана Грея»[11]. У Жерома сложилось впечатление, что отец никогда не смотрел свысока на следующие поколения, для него была характерна скорее разумная меланхолия. Жером ценил в людях способность к меланхолии. К ностальгии он был намного критичнее. Жером считал, что меланхолия относится к левому политическому флангу, а ностальгия – к правому. В проявлениях меланхолии он видел признание собственной слабости и потребности в защите, в то время как ностальгия представляла собой самовлюбленное воспевание некоего прошлого, которого никогда не было. Впрочем, Жером пока ни с кем не делился этой мыслью: она не казалась ему достаточно надежной. Юргена Каспера уже несколько месяцев занимала тема онлайн-свиданий. Он разбирался в ней явно лучше, чем сын, несмотря на тридцать шесть лет разницы; у Жерома совсем не было опыта в этой области, не считая трехнедельной пробной регистрации на сайте Okcupid в 2015 году. Ему всегда хватало флирта в обычной жизни, а знакомства в интернете казались чем-то то ли для детей, то ли для пенсионеров. У Жерома даже появилось ощущение, что он – часть очень узкого поколения, состоящего почти что из него одного: у этого поколения профили на «Фейсбуке», приложения для знакомств и спекуляция криптовалютой вызывали так же мало эмоций, как ХДС[12]. Когда Жером проходил тестирование политических предпочтений, то совсем не совпадал с ХДС, но он не испытывал ненависти к этой партии. Вполне вероятно, что его отец, который пользовался «Фейсбуком» и слишком рано продал свои биткойны, тоже никогда не голосовал за ХДС, хотя Жером не мог утверждать этого наверняка. Уверен он был в том, что отец никогда не был ему неприятен. Таня недавно рассказывала про стыд, который она испытывала, когда папа возил ее и трех лучших ее подруг на машине по Килю на четырнадцатый и пятнадцатый дни ее рождения, Жерому же, в отличие от нее, вспоминались только хорошие моменты в машине отца. Когда Юрген Каспер за рулем своего Volvo V70 на колоритном гессенском диалекте рассказывал байки о суровых мужиках, друзья Жерома на заднем сиденье ржали без остановки. Сейчас этот смех звучал у Жерома в памяти как истерический гогот. Потом друзья вылезали из машины с красными лицами, и эти моменты в «вольво» обычно оставались самыми веселыми на дне рождения. Иногда Жером думал, что отец не воспринимает себя слишком всерьез и благодаря этому обладает особым юмором – позитивным и располагающим к себе. Наверное, такой юмор может появиться только у того, кто после рождения ребенка отказался от части себя.
Портал, через который Юрген Каспер сейчас устраивал свои свидания в центре Франкфурта, назывался Sunset-069[13], и Жером восхитился таким гениальным названием. На этом сайте мужчины могли писать только тем женщинам, которые сами написали им первыми. Эта функция была призвана облегчить жизнь тем мужчинам, которые робели даже в сети, и защитить привлекательных женщин от вала сообщений. Жером считал эту систему, которую Sunset-069 позаимствовал у международной дейтинговой платформы Bumble, вполне разумной. «Я познакомился с Беатой, она живет в Боккенхайме, а работает в гимназии имени Шиллера в Заксенхаузене. Без детей, без заморочек».
Вегетарианская паста уже стояла на столе, когда отец Жерома поделился этой информацией.
«Насколько моложе?»
«Вроде бы на двенадцать лет».
«Ну, это нормально, – сказал Жером, – обычная разница».
Отец рассмеялся. «Она собирается еще два года работать на полную ставку, а потом перейти на неполный рабочий день. Она довольно спортивная».
«Йога?»
«Пилатес! И велосипед».
Жером знал, что отец не любит кататься на велосипеде. Он помнил их совместные поездки в начале девяностых из Майнталя в Брухкёбель или в Хаммерсбах, во время которых отец непрерывно сыпал проклятиями. «Ты теперь тоже будешь кататься на велосипеде?» – спросил Жером.
Отец покачал головой: «Ни за что. Я же пловец. А вот пилатес – почему бы и нет. Беата говорит, что у этих упражнений не только укрепляющий, но и психогигиенический эффект».
«Она так и сказала – психогигиенический?»
