Товарняк замедлил ход. Стэн бежал, задыхаясь, высматривая путь в темноте. Мимо пронеслась железная подножка, но ухватиться за нее не удалось. Поезд стал набирать скорость.
Заметив широко раскрытую дверь грузового вагона, Стэн прыгнул.
И с ужасом понял, что сейчас сорвется под колеса.
Из вагона высунулась рука, схватила его за плечо и наполовину втянула в вагон; земля замелькала под ногами.
Товарняк понесся вперед.
Солнечные лучи заливали мэрилендскую парковку, сверкали в рядах лобовых стекол, отражались в хромированных ручках и в изгибах гладких эмалевых щитков.
Цинциннати Бернс парковал обшарпанный кабриолет, а Молли подсказывала ему со щебенки:
– Левее, милый. Еще левее.
Он вытащил ключ из замка зажигания, но тут ключ вырвали из рук и закинули куда-то между машинами.
– Ах ты, хитрюга! – сказал Цинциннати. – Какой ловкач, а?!
Он схватил ребенка на руки и подбросил в воздух. Малыш заверещал от восторга.
К ним подбежала Молли.
– Давай его мне, Цинни. А ты пока поищи ключ.
Он вручил ей малыша, который тут же выхватил из отцовского кармана смятый носовой платок и радостно замахал им.
– Ш-ш-ш, успокойся, солнышко. Дай папе найти ключ. Ну-ну, не пихай меня в живот.
Цинциннати посадил ребенка на плечо, на всякий случай отдал Молли свою шляпу, и все направились к ипподрому.
– Времени навалом, крошка, – сказал Цинни, взглянув на наручные часы. – Нам нужна третья скачка.
Они остановились купить малинового шербета в бумажных стаканчиках, и тут Цинциннати прошептал:
– Подержи бамбино, Молли. Там Дьюи из Сент-Луи.
Неслышно ступая, он подкрался за спину хмурого мужчины с тяжелой челюстью, одетого в летний полосатый костюм из жатого хлопка. Цинни вынул из кармана спичечный коробок, толстыми пальцами с рыжими волосками на костяшках ловко вытащил спичку, а потом осторожно, будто вдевая нитку в игольное ушко, вставил ее в туфлю Дьюи и поджег. Быстро отступив на несколько шагов, он вернулся к ларьку, где его ждали жена и сын.
Когда спичка догорела, длиннолицый любитель бегов взвился в воздух, будто его вздернули на веревке, и лихорадочно захлопал себя по ноге.
Молли, Цинни и юный Деннис выглянули из-за ларька и захохотали. Молли выронила стаканчик шербета, а малыш решил последовать ее примеру и швырнул на землю свой.
– Эй, вы чего это? – укоризненно спросил Цинни, позванивая мелочью в кармане. – Ну ступайте, я вас догоню.
Он вернулся с четырьмя порциями шербета.
– Вот вам по две каждому. Одну порцию есть, а другой бросаться. А Дьюи все время покупается на этот розыгрыш, хоть его устраивают уже тысячу раз. Я сам его десяток раз подпаливал. Давай-ка я отведу вас на трибуны, солнышко, а сам пойду поставлю на эту клячу в третьей скачке. Надеюсь, она не подкачает,
Стэн лежал на шершавых досках. От досок едко пахло машинным маслом; они подрагивали под локтями. Товарняк грохотал, набирая скорость.
Чьи-то руки втянули Стэна в вагон, приподняли за подмышки, помогли сесть.
– Ты как, сынок? Чуть не запрыгнул прямиком в царство небесное.
Товарняк проезжал городские окраины, в дверном проеме мелькали редкие фонари. Спасителем Стэна оказался негр, в брезентовой рабочей спецовке и в брезентовой же куртке. Под спецовкой смутно белела рубаха, а на лице, сливающемся с темнотой, сверкала улыбка.
Стэн поднялся на ноги, чуть покачиваясь вместе с вагоном, и растер руки и пальцы, онемевшие от напряжения.
– Спасибо, приятель. В темноте я не разглядел, за что хвататься.
– Ну да, ночью всегда тяжело. Вообще ничего не видать. Курева хочешь?
В руку Стэна вложили мешочек с табаком. Он свернул самокрутку, оба прикурили от одной спички. Негр был молод, худощав, коротко стрижен, с приятным, располагающим лицом.
Стэн затянулся, выпустил дым через нос и задрожал, потому что с мерным постукиванием колес к нему вернулся отчаянный страх. «Вот и все», – подумал он и задрожал сильнее.
– Холодно, мистер? Или лихорадит?
– Нет, просто испугался. Думал, пришло время платить по счетам.
Темнота полнилась табачным дымом. Восходящая луна плыла за поездом, ныряла в кроны деревьев.
– Вы рабочий человек, мистер, или так, по дорогам блуждаете?
– Все больше по дорогам.
– Ну, многим так нравится. Как по мне, лучше работать, чем мошенничеством перебиваться.
– А ты чем занимаешься?
