– Где он? На товарняке? А кто проверяет пассажирский поезд?
– Не волнуйся, наши люди им уже занимаются.
– Но Андерсон сказал…
Вот. Вот оно. Андерсон…
– …Что он черномазый. – Один из новоприбывших копов подошел поближе, направил на Стэна луч фонарика. – Что у тебя в кармане?
Стэнтон Карлайл хотел ответить, но рот словно песком засыпало.
– Руки вверх, кому сказано! Погоди. Это не оружие. Это Библия.
Легкие отпустило. Он с усилием втянул в себя воздух:
– Брат мой, у тебя в руках самое могущественное оружие на свете…
– Не тронь! – крикнул второй коп. – А вдруг это бомба, замаскированная под Библию?
– Это просто Библия, – равнодушно ответил первый и повернулся к белому бродяге. – Мы ищем чернокожего. Нас предупредили, что он был на этом поезде. Если ты сообщишь нам сведения, которые приведут к его аресту, то поможешь органам правосудия. А вдобавок тебе что-нибудь перепадет.
Правосудие. Что-нибудь перепадет… Наверное, отстегнут деньжат. Правосудие. Доллар – десять бутылок бормотухи. Правосудие. Судья. Седая щетина на щеках. Доллар – двадцать порций. Да пошли они все на хер, с их ремнями для правки бритв, с их тяжелыми дубинками…
Он широко раскрыл глаза, глядя прямо на луч фонаря.
– Брат мой, я встретил какого-то чернокожего, когда запрыгивал на этот товарняк. Хотел обратить его в веру Христову, но он не стал слушать Слова Господня. Я отдал ему последний трактат…
– И куда он делся? Он был в этом ва- гоне?
– Брат мой, он забрался куда-то в первые вагоны состава. Я надеялся, что он останется со мной, чтобы я мог рассказать ему о Спасителе нашем, Господе Иисусе Христе, который умер за грехи наши. Я езжу по всей стране, рассказываю людям о Христе, обращаю их в истинную веру. Пока еще немного, всего несколько тысяч, но…
– Так, проповедник, оставь Христа в покое. Мы ищем чертова ниггера-коммуняку. Говоришь, он забрался в начало состава? Эй, ребята, посмотрите там! Он где-то здесь.
Один из копов остался со Стэном, а остальные разбежались по вагонам и скрылись в темноте. Преподобный Карлайл забормотал что-то неразборчивое, то ли обращался к невидимой пастве, то ли читал проповеди воздуху. Черт возьми, подумал коп, ниггер наверняка ускользнул, пока мы тут возились с безумным проповедником.
Паровоз товарняка засвистел, лязгнули сцепки, состав заскрипел, трогаясь в путь. На соседних путях стоял пассажирский поезд; яркие лучи фонарей обшаривали темные окна, тамбуры вагона-ресторана, вагонные крыши.
Наконец и пассажирский двинулся с места. За широким окном вагона-ресторана официант в белом кителе открывал бутылку; рука пассажира в твидовом пиджаке сжимала бокал со льдом.
Ох, выпить бы. Боже мой, как хочется выпить. Может, стрясти денег с копа? Нет, ему голову так просто не заморочишь.
Полицейский длинно сплюнул.
– Послушай, проповедник, я тебя отпущу. По-хорошему тебя надо отправить в каталажку, но ты ж там всех заставишь гимны распевать. Давай вали отсюда.
Крепкие руки взяли Стэна за плечи и подтолкнули вперед. Спотыкаясь о рельсы, он добрел до насыпи. Вдали светились огоньки какого-то дома. Ох, выпить бы… Боже мой…
Пассажирский поезд набирал ход. В вагоне-ресторане пассажир в твидовом пиджаке взглянул на циферблат наручных часов. Простояли десять минут! Черт, в следующий раз – только самолетом.
Под вагоном-рестораном, среди стальных пружин, осей, тормозных колодок и колес, прятался человек. Состав несся вперед. Фредерик Дуглас Скотт[63], сын баптистского священника, внук раба, устроился поудобнее, продолжая путь на север, к крепости, обнесенной двумя рядами электрифицированного проволочного ограждения.
Упираясь плечами и ступнями в вагонную раму, он всем телом прильнул к тормозной оси в дюйм шириной, которая гнулась под его весом. Внизу мелькали шпалы, вагон трясся на стыках, раскачивался из стороны в сторону, стрелочные переводы так и норовили зацепить непрошеного пассажира. Под вагон залетали горящие угольки из топки, прожигали брезентовую куртку, и он стряхивал их свободной рукой, а поезд с грохотом мчался вперед, на север, на север.
Призрак бродил вокруг Гриндла – призрак в брезентовой спецовке[64].
Попрошайка свернул за угол, посмотрел по сторонам, нет ли копов, и скользнул под сумрачные колонны у входа в банк. Если не начнется дождь, то, может, и повезет. В кинотеатре заканчивался сеанс; сейчас оттуда выйдут парни со своими подружками.
Когда зрители высыпали на улицу, попрошайка достал из кармана пальто стопку разноцветных конвертов и расправил их веером в левой руке, чтобы были заметны яркие знаки зодиака и астрологические символы.
Свободной рукой он пригладил волосы, глубоко вздохнул. Хриплый голос звучал слабо, почти шепотом.
– Друзья мои, подойдите на минуточку, сделайте шаг к вашему будущему счастью, здоровью и успехам в сердечных делах…
Рядом с ним остановилась парочка, и он обратился к ним:
