— А если бы он попросил сбросить его с крыши, ты бы тоже безоговорочно послушалась?
— Леш, успокойся, — мягко сказала брюнетка. — Я могу объяснить…
— Да нахера мне теперь твои объяснения? Раньше думать надо было, — сплюнул Леша.
— Ты бы все равно ничего не исправил.
— Да я бы заставил его лечь в эту гребанную больницу, собственноручно обколол бы его иголками и набил рот таблетками! — прогремел парень.
— Поэтому он и не хотел тебе говорить. Никому из вас, — Аня посмотрела на каждого из друзей. — Игорь не хотел, чтобы вы видели, как он угасает. Он считал, это разобьет вам сердце.
— И именно поэтому он рассказал все тебе, — заключил Леша. — Он думал, что тебе плевать на него, да?
— Он мне ничего не рассказывал, я узнала случайно. И, если хочешь знать, я уговаривала его сообщить вам.
— Плохо уговаривала, — прохрипел парень.
— Он обещал, что все расскажет. Обещал, понимаешь? У меня не было мотива не верить его словам. Одно свое обещание он уже выполнил.
— Что за обещание?
— Софи, — просто ответила Аня. — Или ты думаешь, что после стольких месяцев он сам решился сделать первый шаг?
— О, да ты у нас прямо мать-добродетель! — громко фыркнул Леша. — Конечно, мы все теперь тебе обязаны. А особенно за то, что мой лучший друг на волоске от смерти.
— Не преувеличивай. Матросов сказал, что с ним все будет хорошо. Он молодой, сильный парень. Тем более, я не позволила бы ему так просто уйти. Он и мой друг тоже.
— Давно ли? Вольф, а ты вообще знаешь, что такое дружба? — жестко поинтересовался Леша, и, не дав Ане раскрыть рта, продолжил, — Дружба — это когда делятся всеми проблемами, когда ищут поддержки. А не когда скрывают скорую смерть товарища! Из всего этого я делаю вывод, что нихера ты не знаешь о дружбе. Ни-хе-ра.
Закончив свою убийственную тираду, Леша, резким движением кисти убрав со лба волосы, быстро пошел к выходу из пансиона. Света, заметно поколебавшись и одарив Аню извиняющимся взглядом, побежала за ним.
Брюнетка молча смотрела прямо перед собой, сглатывая подступивший к горлу ком.
— Не слушай его. Он сейчас в шоке, и сам не понимает, что несет, — спокойно произнес Дима. — Хочешь, я могу…
— Не надо, — Аня подняла вверх ладонь. — Я хочу побыть одна. Пожалуйста… — не дожидаясь ответа, девушка поплелась к лестнице на второй этаж. Ни о каком возвращении на уроки речи не шло.
***
Вечером повалил снег. Самая настоящая январская метель. Мело так, что не видно было даже фонаря, стоящего у ворот пансиона. В такое время ученики любили уютно устроиться у камина и поболтать с друзьями, почитать или же просто молча подумать о чем-нибудь важном и сокровенном.
Аня сидела на подоконнике в спальне, забравшись на него с ногами, и пустым взглядом смотрела в темноту, ожидая хоть какого-то провидения. В руках у девушки была зажигалка, которую она перекатывала из одной ладони в другую, изредка щелкая фитилем, извлекая из бесполезной вещицы пламя. Почему-то хотелось курить. Опять.
Подобные приступы уже случались у Ани классе в девятом, когда все шло ну совсем не так, как хотелось. Оценки ни к черту (хотя на это девушке уж точно было наплевать); Рустам изменял направо и налево; а тут еще Ники привел в дом какую-то женщину. Ну, как сказать женщину — девчонке от силы было двадцать. Ее звали Наташа, у нее были ярко-рыжие кудрявые волосы, веснушки и широкая белоснежная улыбка, которая всегда так раздражала Аню. Точнее, раздражало ее в новой девушке брата абсолютно все. Сейчас брюнетка понимала, что тогда ее поступками и словами руководила ревность; но три года назад Аню просто распирало от гнева, когда она видела Ники с этой рыжей, держащихся за руки и не дай Бог целующимися. Поначалу девушка скрывала свои чувства, но потом, когда поняла, что у брата вполне серьезные намерения, открыто говорила Ники о том, какая Наташа плохая, что она делает без него, куда ходит, как обращается с его «любимой сестренкой». Конечно, все это было неправдой, ведь Наташа была ангелом во плоти; и Аня поняла потом, что именно такая девушка и нужна ее брату. После всего того, что он пережил, что они оба пережили, хоть одному из них должно было повезти в жизни; хоть кто-то должен был вытянуть счастливый билет. И Ники вытянул — яркий, широкоулыбающийся, смеющийся билет, который наверняка изменил бы его жизнь и заставил забыть о прошлом, если бы не смертельное клеймо, которое судьба навесила на всех членов семьи Вольф.
