Тогда проблема была в самой Ане. После смерти родителей брат долгое время ни с кем не заводил отношений, в отличие от девушки, которая буквально бросилась с головой в омут. Ники был полностью занят работой, да и больно тяжело переживал он гибель Павла и Мэри Вольф, а потому выплескивал всю свою нерастраченную любовь на единственного близкого ему на тот момент человека — его сестру. И Аня к этому привыкла, как всегда привыкала ко всему хорошему, что с ней происходило. И именно потому ей всегда было сложно принимать изменения в худшую сторону, которые происходили в ее жизни. Это сейчас, после всех событий, выпавших на ее долю, Аня с каким-то лицемерным хладнокровием принимала те лимоны, что подкидывала ей судьба, даже не думая делать из них лимонад, ведь он бы все равно получился горьким, сколько сахара не добавляй.
Они жили в полной гармонии с братом. Ники был для девушки и учителем, и духовным наставником, и родителем, и лучшим другом. Но тут появилась эта девушка, принеся с собой огромный кусок солнца и осветив его светом жизнь Ники, оставив Аню в тени. Конечно, девушку это совершенно не устраивало. Поначалу она даже пыталась строить козни, грубила Наташе, ругалась с Ники из-за нее — и только потом, когда брат сказал, что не собирается больше потакать ее капризам, оставила их парочку в покое, полностью уйдя в себя. Тогда-то Аня и начала курить. Она курила много — по полпачки в день, иногда заходясь тяжелым кашлем и проклиная на чем свет стоит создателей никотина, но все-таки не выпуская сигарету изо рта. Девушка особо не скрывала свои пристрастия — наоборот, она жаждала, чтобы Ники вызвали к директору, чтобы он узнал, в кого превратилась его любимая сестренка, и, возможно, хотя бы тогда брат перестал все свое время тратить на эту рыжую стерву. И все бы было как раньше. Только они вдвоем — и больше никого.
Ники действительно скоро вызвала к себе директриса, правда, по другому поводу. Аня очень хорошо помнила тот день — тогда она в пух и прах разругалась с Рустамом, покрывая его таким матом, что удивленные первоклассники в ужасе разбегались, сопровождаемые родителями. Собственно, за это Аню и вызвала к себе Нина Федоровна Грач — дама преклонного возраста, но от этого не менее бойкая. Она была очень рослая, широкоплечая, с короткой стрижкой и все время ходила в одном и том же темно-синем брючном костюме, пиджак которого с каждый кодом становился ей все уже и уже в плечах, однако бывшая волейболистка этого будто не замечала и упорно каждый раз пыталась застегнуть его на все пуговицы.
Аня, жуя жвачку, вошла в кабинет директрисы, буркнув недовольное «Здрасте» и усевшись на стул напротив ее стола. Нина Федоровна неодобрительно посмотрела на девушку, сверля взглядом ее слишком короткую юбку и слишком сетчатые колготки (в то время это было любимой Аниной «формой»).
— Вольф, где Ваш брат? Я ожидала его к четырем, — строго поинтересовалась Грач, изучая настенные часы.
— Без понятия. Наверное, развлекается с новой подружкой, как всегда, — беспечно отозвалась Аня, вытягивая ноги в тяжелых ботинках и скрещивая их. Тут в кабинет как раз постучал Ники, и, не дождавшись приглашения, открыл дверь.
— Здравствуйте. Можно.? — спросил он и, получив утвердительный кивок директрисы, вошел в комнату. Поискав глазами Аню и найдя ее в углу с жвачкой во рту и безразличным выражением на лице, Ники неодобрительно покачал головой.
— Добрый вечер, Николай Павлович, — поздоровалась Грач, указывая брату глазами на свободный стул. — Вы опоздали, — заметила она, поглядывая на часы.
— Прошу прощения, задержали дела, — улыбаясь, ответил Ники. Аня демонстративно фыркнула и сложила руки на груди. — Что опять натворила моя сестра? Неужели снова двойка?
— Да я бы скорее вызвала Вас, Николай, если бы у Вашей сестры начали появляться другие оценки, помимо неудовлетворительных, — хмыкнула Нина Федоровна. — Нет, дело не в успеваемости. В поведении.
— Я слушаю, — Ники заметно напрягся.
— Сегодня я была свидетелем весьма неприятной сцены… — Грач слегка приподняла брови. — Ваша сестра общалась с Рустамом Комоловым, мальчиком из параллельного класса… на несколько повышенных тонах, — закончила женщина, косясь в сторону Ани. Брюнетка старательно сгрызала с ногтей лак.
— Насколько повышенных? — решил уточнить Ники, хотя, зная характер сестры, мог бы и промолчать.
— Настолько, что несколько родителей успели пожаловаться.
— Что ж… Я приму меры. Спасибо за сообщение. Еще что-нибудь?
— Вроде, нет. Хотя, конечно, есть кое-что… Но Вы наверняка знаете уже, что Аня курит.
— Нет, я не знаю, — процедил Ники, стараясь держать себя в рамках. — И как давно?
— Пару месяцев. Все бы ничего, мы не собирались лезть в личную жизнь наших учеников, но Аня подговаривает на это и своих друзей.
— Неправда, — подала голос Аня. — Они сами попросили!
— Помолчи сейчас, — цыкнул на сестру Ники и вновь повернулся к директрисе. — Я сделаю все возможное, чтобы отучить Аню от этой отвратительной привычки. Если это все, то мы пойдем.
