Морозов снял с себя рубашку, и девушка невольно скользнула взглядом по его обнаженному торсу. У Кирилла было крепкое, натренированное тело: широкая грудь, сильные руки и плоский живот, твердый от обилия мышц под кожей. Любая другая на месте Ани уже давно сама бы скинула с себя одежду, а брюнетка лишь вспоминала Диму: его властные руки в татуировках и умелые пальцы, способные довести до беспамятства одним лишь прикосновением; мягкие губы, оставляющие поцелуи на всем теле; жар его кожи, который невольно передавался и девушке, и через секунду после первого прикосновения они уже вместе горели в огне страсти и безумия. Повторится ли это еще хоть когда-нибудь?..
С Кириллом Аня не чувствовала и доли того, что ей приходилось испытывать с Димой. Морозов полностью оправдывал свою фамилию: от его пальцев по коже бежали мурашки, не доставляя ни малейшего удовольствия; бедром он прижимал девушку к стене, отчего спина болела, словно от ношения тяжелой сумки. Резко оторвав брюнетку от пола, Морозов донес ее до ближайшей кровати и, уложив на белые простыни, сел ей на ноги, расстегивая ширинку и стаскивая джинсы.
Чувствовать его на себе и в себе было невыносимо. У Ани разболелись ребра от массы его тела, а живот ныл оттого, что Кирилл слишком сильно сжал пальцы на теле девушки. Но Аня по-прежнему молчала, скрывая эмоции от человека, который каждый раз готов был над ними надругаться.
В очередной раз причинив девушке боль своими прикосновениями, Морозов прошептал ей на ухо, издевательски касаясь губами щеки:
— Ну что, твои друзья стоили того? Или ты снова огорчена своим поспешным необдуманным решением?
— Мое решение было обдуманным, — прошипела в ответ Аня.
— Хватит притворяться, Вольф. Передо мной можешь не изображать из себя святую. Я же знаю, в глубине души ты хотела, чтобы я тебя трахнул. И нечего прикрываться благими намерениями.
— Ты ничего обо мне не знаешь. Можешь думать все что угодно, я не собираюсь оправдываться. Ты получил, что хотел, так что оставь меня в покое.
— О нет, детка, я еще не получил этого. Или ты думаешь, мне от тебя нужен был только секс? Ошибаешься. Я хотел указать тебе на твое место, показать, что ты ничего не стоишь и ничем не отличаешься от тех, кого сама же обвиняешь во всех смертных грехах. Ты — всего лишь средство для удовлетворения мужских желаний, смирись с этим, крошка. Они видят в тебе не личность, а кусок мяса. И Крымов с тобой только поэтому.
— Не смей сравнивать его с собой.
— Да он и есть такой же, как и я. Вы сегодня ссорились, я видел. Что он тебе сказал? Что переспал с другой, да? Не удивлюсь, если ею окажется та красотка, Александрова, кажется. Привыкай, он постоянно будет тебе изменять. Впрочем, ты сейчас не лучше его.
— Ты не знаешь ничего о том, как живут нормальные люди. Да и откуда? Твой отец тебя ненавидит, поэтому и сплавил сюда, да? Даже родной отец хочет избавиться от тебя, а ты изливаешь свою злость на окружающих, потому что боишься его.
— Заткнись, — прорычал Кирилл, кладя ладонь на шею девушки и слегка сжимая пальцы. — Моя жизнь тебя не касается, — прошипел он ей на ухо, проводя большим пальцем по синей венке. В тот же момент Аня почувствовала невыносимую боль оттого, что Морозов слишком резко вошел в нее, и невольно дернулась под ним. Почувствовав это, Кирилл довольно ухмыльнулся.
— Видишь, детка, как легко я могу заставить тебя чувствовать то, что мне хочется… Ты все время будешь в чьей-либо власти, привыкай к этому. Можешь сколько угодно сыпать угрозами в мой адрес, но я всегда найду способ заткнуть тебе рот, — почти ласково добавил он, убирая ладонь с шеи Ани и перемещая ее на грудь девушки. — Пусть сегодняшний день будет тебе уроком, и надеюсь, ты никогда больше не будешь совершать глупых ошибок. Ты меня поняла, милая?
— Пошел ты, — бросила девушка, в которой злость сейчас перекрыла все остальные эмоции.
***
— Аня, вставай, опоздаешь на историю! — скомандовала Света своим привычным бодрым голосом, сдергивая с подруги одеяло. — Завтрак уже прошел, ты проспала двенадцать часов.
— И еще столько бы проспала… — буркнула Аня, заворачиваясь в простынь. Тело ужасно саднило, но хуже всего было голове — та просто раскалывалась. Но ни в какое сравнение с этим не шла та боль, что разрывала сердце. Морозову практически удалось довести девушку до истерики, когда он безжалостно снова и снова повторял, что она ничего не стоит. Аня до сих пор чувствовала следы его губ и рук на себе, и ей казалось, что ни одно мыло не в состоянии окончательно стереть воспоминания о прошедшем вечере.
— Ты точно не хочешь есть? Вчера не пришла на ужин, сегодня проспала завтрак…
— Все нормально, спасибо. А у тебя… все хорошо? — поинтересовалась Аня, заметив, что у подруги вновь на щеках играл румянец, а на губах цвела легкая улыбка.
— О да, все отлично… — уклончиво ответила Света, как бы невзначай поворачивая голову в сторону огромного букета ярко-розовых цветов, стоящих на столе в вазе.
— Ну и откуда это чудо? — улыбнулась Аня, хотя по сияющему лицу блондинки и так можно было догадаться. — Неужели Леша?
