Выходит, Артем приезжал в Москву, когда уже стемнело. Забавно. Она голову ломала, почему сосед не поторопился на помощь, когда она с теткой Таней возилась, а сосед просто по московским проспектам катался.
Да-да, можешь не повторять, помню. Он не мог знать, что тебе нужна помощь, пока к гущинским воротам не подъехала машина «Скорой». Видимо, Темка выкатил свой «Опель» раньше.
С ним же приключилась аллергия на кошачью шерсть. Поехал за препаратом, не дожидаясь утра, и решил заскочить к ремонтным рабочим? Большой крюк он сделал, однако.
– Ну, мы договорились? – разорвал поток ее мыслей голос Славика.
Влада сказала:
– Я сейчас найду ваш номер в вотсапе. Вы там есть?
– Ну, – сказал Славик не очень радостно.
– И сделаю видеозвонок. А вы мне покажете вещи, которые нашли.
– Да на фига?! – вспенился Славик.
– Это мое условие. Иначе ментам звоните сами.
Потом она сосредоточенно всматривалась в видео на дисплее смартфона, которое транслировал ей Славик-штукатур, а может, плиточник, и не могла понять, как такое может быть. Джинсы, похожие на Ванины, и рубашка, похожая на ту, в которой Влада неоднократно видела мальчика в библиотеке, как могли оказаться там, куда Ваня не заходил? А потом она увидела пятно на рукаве и похолодела.
– Это кровь? – по возможности невозмутимым тоном поинтересовалась она.
– Да нет. Что вы все: кровь да кровь!.. Краска засохшая, масляная. Вовремя не вывели пятно, теперь уж не отмоешь. Хоть в бензине отмачивай, хоть в уайтспирите. Здесь у нас такой нет, потому как уличная она. Але! Вы тут, девушка?
– Спасибо, – произнесла она отрешенно. – Вы очень помогли.
– Так вы позвоните в полицию? Нам не волноваться?
– Позвоню. Непременно. Можете не волноваться.
И она вновь набрала номер Марианны.
Она набирала раз десять, выслушивая короткие гудки, а затем сообщение, что абонент временно недоступен, и вновь короткие гудки. Она не любила автоответчики, но сейчас свою неприязнь преодолела.
«Марианна Вадимовна, – сказала она в бездушную пустоту, – нельзя выпускать Боброва. Ни в коем случае. Он опасен для Ивана. Вы только поверьте. Я вам попозже перезвоню».
Если ее догадка верна, шанс выжить у Вани сохранится лишь до того времени, как Бобров возвратится в логово.
Если, конечно, Иван еще жив.
«Никакой пищевой непереносимости у твоего Боброва нет», – сказала Путято.
«Вовремя не вывели пятно, теперь уж не отмоешь», – сказал плиточник Славик.
Догадка зажглась яркая, уверенная, и не догадка вовсе, а озарение, отчего дух перехватило, разметало все прочие мысли, будто вал штормового ветра, внутри которого невозможно дышать. Игнорируя причинно-следственные звенья заумных рассуждений, она мгновенно взлетела в степень знания – бесспорного и абсолютного.
Она не отвечала на вопрос – почему. Она отвечала на вопрос – где.
Страха не было. Владе было азартно-весело. И возбуждение вспыхнуло веселое, ликующее. Еще немного, какие-то полчаса, а может, меньше, и она отыщет Ваню и спасет.
Пугающую мысль, что вместо мальчика она наткнется на его останки – каменно-твердый труп, скорчившийся, безобразный, – гнала, гнала, гнала!
Она ни к кому не станет обращаться для подмоги, тем более – к соседу. Подумает еще, что Влада ходы к нему подбирает. И пирожки сама потребит, за несколько дней справится.
Влада обратилась бы к тетке Таньке, как ни странно.
Как она там?
Несчастный человек, если разобраться. Оседлал ее алкоголь, поперед стреножив. До чего дошла Татьяна – загадки сочиняет без отгадки, лишь бы бухло получить. Что она там орала в голос возле сельмага? «За бутылку скажу, за две – не буду»? Бред полный, нелепица и стыдоба. Суть загадки Влада помнила не особенно отчетливо. Помнила свой ответ – стиральная машина с опцией сушки. А тетка Танька загорланила: «А вот и нет!» И прибавила про две бутылки.
Тем не менее была бы нынче квартирная хозяйка дома и трезвая, именно ее попросила бы Влада оказать поддержку – моральную, не физическую. Пока Бобров в СИЗО или в пути, много мускулов для освобождения мальчика не потребуется. Ну а если Ванин опекун, он же папенька, на подходе или уже прибыл в конечную точку, мальчика не спасет даже супергерой. Потому что будет поздно.
Наказав Шедулеру занавески не драть и горшки с фиалками не ронять, она заперла его в доме, не забыв оставить приоткрытой дверь санузла.
Влада слыхом не слыхивала о котах, которые отказывались бы справлять свои дела на травке, на грядке, в детской песочнице, требуя предоставить им унитаз. Темка делился, как однажды забыл позвать хвостатого в дом перед тем как уехать в Москву по работе. Все пять часов хозяйского отсутствия несчастное животное промаялось на улице под дверью, а потом рвануло с громким мявом в сортир. Сутки кот не общался с хозяином, обиженный. А Влада рассудила, что не от обиды, а из вредности тот не общался. Наказать решил своего человека, чувство вины вызвать и усилить. Она тогда так коту и сказала. Кот не отрицал.
Торопливыми шагами – хотелось бы бегом, но ни к чему внимание граждан привлекать – она направилась на соседнюю улицу к усадьбе юриста.
