— Спасибо, Шура, я себя чувствую вполне здоровым, — тепло улыбнулся папа, идя на кухню. Увидев ведро, ещё недомытый пол и перепачканную посуду в раковине, спросил: — Что-то готовили?
— Торт… он не получился, — произнёс я, прикусывая нижнюю губу и ставя чайник кипятиться.
Папа сел на стул и облокотил трость об шкаф. Под его взглядом я ощутил себя нашкодившим мальчишкой, хотя Саша, похоже, тоже. Она скромно села на стул и сложила руки в замок, я же остался стоять.
— Для начала: вы оба должны были быть в лагере, а не ввязываться в это дело, но не буду спорить, что ваше слаженное непослушание позволило всей этой ситуации, наконец, разрешиться.
Он опустил голову. И в этом жесте я увидел гораздо больше, чем отец показывал. Предательство Ильи что-то надломило в нём и теперь он сгорбился, вокруг глаз стали явственно видны сеточки морщин, а седых волос возле висков прибавилось.
— Саш, сама понимаешь, что после всего — я просто не могу оставаться в браке с твоей матерью. Как только она родит ребёнка Ильи, я намерен её отправить в родной город. Ты же можешь снова приступить к своей работе. Ваш суетливый директор уже соскучился по тебе и ждёт твоего звонка, — говорит папа девушке. По засиявшему практически лицу было видно, что Саша очень сильно обрадовалась этой новости. — И да, Вика просила тебя приехать сегодня. Можешь этого не делать, если не хочешь…
— Нет, я съезжу. И… — Саша замялась. — Андрей Петрович, мне очень стыдно, что…
— Не извиняйся, Шура. Ты не обязана отвечать за грехи старших… не то, что я. Сергей тебя отвезёт…
— Я сама съезжу.
Через минут пять Саша выскочила из квартиры. Скрепя сердцем, я удержался на месте, так как не хотел оставлять Громову наедине с той долбанной сукой. Да и не очень хорошее предчувствие закралось в душу.
Но с уходом Саши, папа всё же спросил то, что его волновало сейчас больше всего:
— И как давно у тебя связь с ней?
— С кем? — прикинулся дурачком я.
— Ты понял, — с нажимом сказал папа, вглядываясь в моё лицо. — Саша — хорошая девочка, Лев, и…
— …а я похотливая гнида, которая ничего в жизни не ценит. Знаю, уже говорили, — сердито произнёс я, складывая руки на груди. — Не так давно, но мои намерения — более чем серьёзные по отношению к ней, пап. Как говорится, охренел и влюбился.
Кажется, мои слова папу успокоили, так как он перестал на меня смотреть, как на совратителя и преступника в одном лице. Даже облегченно выдохнул.
— Так не говорят, Лёва, — чуть улыбнулся он. — И всё же я рад, что ты это сказал и… что оказался порядочнее, чем твой старший брат. Я позабочусь о том, чтобы Илья надолго сел. Я не могу простить ему такого. Но, по справедливости, моих денег, Лев, ты не получишь, их получит девчушка Ильи, то есть твоя ещё не родившаяся племянница.
— Я и не претендую, так что пускай забирает, — ответил я. — Но не странно ли говорить о наследстве, когда и ты, и бабушка живы?
— Как оказалось, не странно. Оказывается стоит об этом говорить сразу, — говорит папа.
Я закатил глаза и встал со стула, идя заваривать чай. Протянув кружку папе, я сел напротив и неожиданно заметил печальный взгляд папы на себе.
— Что? — спросил я, отпивая из кружки горячий напиток.
— Ничего. Просто… просто ты так похож на Аню, — проговорил папа, улыбаясь какой-то светлой улыбкой. Я почувствовал, что у меня в горле сперло. Папа впервые упомянул маму за все эти годы. — Она тоже была шумной и буйной, но одновременно очень доброй, как ты. Вечно куда-то торопилась, обжигалась, падала, но всегда поднималась. Ты знаешь, что именно она мне первая призналась мне в любви?
— Предполагал, — улыбнулся я, вспомнив, что стоило ей появиться в гневном расположении духа, то отец сразу становился шелковым.
— Но зато ты не можешь предположить, что она это сделала на третий день нашего знакомства, — расхохотался папа. — Я ей не верил и лишь смеялся, пока в итоге сам не заметил, что был в щенячьем восторге от этой нахальной девчонки. Она всегда говорила, что для любви нужно не время, а действие.
Я прикусил щёку изнутри, чтобы не рассмеяться, ведь нечто подобное я говорил и Сашке. Да, некоторые убеждения передаются генетически в моей семье.
— А так же, что один топор способен открыть гораздо больше дверей, чем связка ключей, — ответил я.
За час, что мы проговорили с отцом, я ощутил как та глыба айсберга между нами начала немного таять. Мы вспомнили какова была жизнь, когда с нами была мама. Что, когда ко мне приходили Род и Нико, у нас обязательно был чемпионат по футболу и как после нас мама тайком кормила фаст-фудом и газировкой, которые категорически запрещал папа. Эти воспоминания были такими теплыми, яркими и наполненными радостью, что у каждого из нас они сохранились в голове навсегда.
Затем отец собрался уезжать. Распрощавшись с ним, я решил домыть всё-таки пол, но этому мешала очень наглая кошка Саши, которая тёрлась об меня, мурлыкала и ложилась на пол, выставив брюшко вверх.
