На Эвелине был яркий ансамбль: классическое пальто сочного тёмно-красного цвета, шерстяная юбка в тон и шёлковая блуза в красно-белую полоску. Все вещи сидели идеально, словно были на неё сшиты (хотя, конечно, так оно и есть), а цвет выигрышно оттенял её волосы и бледную кожу. Я уже хотела рассыпаться в комплиментах, но решимость, с которой она устремилась к стулу, заставила меня прикусить язык.
— Итак? — спросила Эвелина, присев.
— Видите ли, на одном из снимков, сделанных полицейскими…
Пока я говорила, миссис Корвин не проронила ни единого звука. А потом посмотрела на меня и медленно закивала:
— Значит, вот как всё было.
Никаких вам «В жизни не слышала большей чуши!», или «Вам пора в дурдом», или хотя бы «Вы уверены?».
Моя клиентка разом и безоговорочно приняла мою теорию. Я опешила: чего-чего, а такого не ожидала. Несколько минут Эвелина сидела молча, склонив голову. Затем посмотрела мне в глаза:
— И что дальше?
— Пока у меня нет чёткого плана действий, — призналась я. — Но теперь, с учётом новых данных, найти убийцу будет проще. — Правда, произнося эти слова, я не на шутку опасалась, что принимаю желаемое за действительное.
Как только Эвелина Корвин ушла, я позвонила Луизе:
— Помните метёлку для смахивания пыли, которой вы пользовались в день смерти Кэтрин?
— Конечно.
— Так вот, это очень важно. Прошу вас, больше ею не пользуйтесь. Даже не дотрагивайтесь. Пусть себе лежит, а я…
— Ой, миссис Шапиро, вы уж извините, — перебила меня экономка, — но я её выбросила на прошлой неделе. Перья начали выпадать, так что я купила новую. Надеюсь, она вам не очень была нужна…
— Нет-нет, — успокоила я Луизу, — раз перья повылезали…
Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не разреветься в три ручья.
В тот же вечер я позвонила Полу Лундквисту. Он был настолько приветлив и любезен, что невозможно было допустить его причастность к убийству. Впрочем, я не просто так ему позвонила, потому быстренько перешла к делу:
— Хотела узнать, не сможете ли вы уделить мне ещё несколько минут.
— Вы до сих пор расследуете смерть Кэтрин?
— Совершенно верно.
— И у вас ко мне вопросы? — Он хмыкнул. — Думал, вы меня вычеркнули из списков, когда поняли из нашей прошлой беседы, какой я никудышный источник информации.
— Всплыли новые факты, и, надеюсь, вы сумеете мне кое-что прояснить. Это займёт не больше пяти минут, от силы десять, — посулила я, отдавая себе отчёт, что безбожно вру.
— Ладно. Как говорится, чем смогу, — если это так важно.
Я заверила, что очень важно, и мы порешили, что на следующий день, в пять часов, он заедет ко мне в контору.
Но если честно, добившись согласия Лундквиста, я сама толком не понимала, зачем мне это надо.
Пол Лундквист прибыл в пять минут шестого. Повесив светло-коричневое пальто от Берберри на крючок, он опустил на стул свои метр восемьдесят (плюс-минус пара сантиметров) с заметным брюшком и поинтересовался со снисходительной улыбочкой:
— Так что там у вас всплыло?
Пару секунд я тупо взирала на гостя, лихорадочно соображая, чем мотивировала своё желание вновь с ним встретиться. потом торопливо забормотала:
— Ах да! В свете полученной мной информации… понимаю, что вторгаюсь в вашу личную жизнь, но мне необходимо всё проверить, пусть даже сама я пока не знаю, какое отношение это может иметь к делу…
Лундквист решил прийти мне на помощь.
— Почему бы просто не спросить о том, что вас интересует? — учтиво предложил он.
— Ну что ж… Мне сообщили, что вы горите желанием вновь сойтись с женой… то есть с бывшей женой.
— С Барри? Уверяю вас, об этом нет и речи.
— Но мне так сказали. — Я даже нахохлилась, что было глупо, ведь мне ничего подобного не говорили.
— Это неправда, — спокойно ответил Лундквист.
— Боюсь, я не могу раскрыть свой источник, но, поверьте на слово, он очень достоверный, — гнула я своё.
— Вынужден вас разочаровать. Вас дезинформировали.
Сказать на это в общем-то было нечего.
— Ладно, вам виднее, — сдалась я. — Но я хотела поговорить кое о чём ещё.
— Слушаю.
— В прошлый раз вас заметно смутил мой вопрос, не было ли иных причин для развода, помимо вашего увлечения другой женщиной.
Он задумался.
— Не помню, чтоб меня особенно смутил этот вопрос. Если вам так показалось, то, наверное, потому, что меня начало раздражать ваше копание в моей личной жизни. — И поспешно добавил: — Я вас вовсе не виню. Это ваша работа. Но порой… хм, действует на нервы.
— Понимаю. Однако Тодд так упорно намекал, дескать, не всё чисто с вашим разводом, что я…
— Моего сына не назовёшь надёжным источником. — Лундквист невесело усмехнулся. — Если память мне не изменяет, я уже предостерегал вас, чтоб не слишком доверяли его словам.
— Да, но проверить я всё равно обязана. А он иногда говорит правду. Сами сказали.
— Конечно, говорит. Все иногда говорят правду. Но поверьте, это не тот случай.
Ничего я не добилась, как и ожидала. И всё же сочла нужным сделать последнюю попытку, прежде чем с чистой совестью отступить.
— Очень жаль. А я так рассчитывала найти подтверждение хотя бы чему-то из того, чем Тодд со мной поделился.
— Это что, так важно?
