Через десять минут она стояла у ворот особняка и всматривалась в его тёмный, неприветливый силуэт. Дом выглядел нежилым — ни света керосиновой лампы в окнах, ни малейшего проблеска свечного огонька, ни стука, ни лая собаки, ни конского ржания.
Она открыла калитку, поднялась на крыльцо и позвонила в дверь.
После повторного звонка ей открыла Бертина. Загородив вход, в немом вопросе подняла брови и опустила взор на руку гостьи с выставленной вперёд шляпной коробкой. Кажется, впускать женщину она не собиралась.
Ольга, бодро сказав:
— Добрый вечер, Бертина, — решительно потеснила её и прошла в холл.
— Господ нет дома, — доложила горничная, не сходя с места и держа дверь открытой. Продолжала смотреть на картонку, сосредоточенно о чём-то думая.
Выглядела Бертина подозрительно странно. Казалось, она получила от графа определённые указания относительно гостьи.
— Даже не пытайтесь, — на всякий случай предупредила её Ольга строго, не уверенная в своих выводах.
— Хозяев нет дома, — повторила горничная.
Гостья проигнорировала её слова. Стянула перчатки, стряхнула с накидки капли влаги и сняла её. Небрежно бросила на спинку стула. Шляпку оставила на столике:
— Скажите Дороти, чтобы принесла кувшин горячей воды, чаю с мёдом, сандвичи с ветчиной и сыром.
Ещё хотелось чего-нибудь сочного и ароматного.
— И фрукты, — добавила она, поправляя волосы. Уточнила: — Апельсины.
Забрала картонку и ридикюль. Не оглядываясь, поднялась по лестнице в гостевую комнату.
В ней всё было по-прежнему, как Ольга оставила пять дней назад. Покой протапливали. От потухшего камина ощутимо веяло сухим теплом. Приятно согрела мысль, что её возвращения ждали. У ножки стула она нашла папку с эскизами, оставленную в поместье.
Дороти пришла тотчас, будто поджидала прихода подопечной. Не найдя саквояжа, ни о чём не спросила и заметно опечалилась:
— Желаете чего-нибудь ещё, мадам? — поглядывала на шляпную коробку.
— Лорд Малгри давно уехал?
— Они с его милостью как ушли в полдень, так ещё не вернулись, — доложила она охотно.
Уже хорошо, — успокоилась Ольга. Речь об отъезде отца и сына за пределы Лондона не шла. Желая сменить вымокшее платье, распорядилась:
— Подготовь моё синее платье из муара и жемчуг. И корсет, — невзначай решила она.
Смотрела на себя в зеркало.
Убрать бы синяки под глазами и нанести немного румян на скулы, — ласкала долгим взором переливчатую ткань платья и оказавшуюся неожиданно тонкой талию. Красиво округлившаяся грудь выглядела соблазнительно. В корсете дышалось на удивление легко. То ли дело было в его новой модели, то ли Ольга похудела за время болезни — не столь важно. Результат налицо. Поправила дымчатые кружева на лифе и по низу рукавов. Погладила витую цепь золотого браслета. Нанесла духи. Несмотря на бледность, вид себя в зеркале понравился.
Мучительное ожидание длилось недолго. Гулкий топот расторопной прислуги женщина услышала загодя.
— Хозяин зовут вас в библиотеку, — сообщила запыхавшаяся Дороти. — Велел сказать, чтобы вы взяли книгу.
— Какую книгу? — насторожилась Ольга.
— Со стихами.
— Ничего же плохого не случилось? — достала из шляпной коробки томик Байрона.
Дороти пожала плечами:
— Сегодня ничего.
— А вчера? — дрогнул голос от плохого предчувствия.
— И вчера ничего, — замерла горничная.
— А позавчера? — теряла терпение Ольга, подозревая неладное.
— И позавчера.
— Но что-то же произошло за время моего отсутствия? — повысила она голос, чем напугала Дороти. Наступала на неё: — Что я пропустила?
— Вас… это… хозяин зовут, — мямлила она, пятясь и в страхе тараща глаза.
Мартин и Стэнли живые и это главное, — успокоила себя Ольга, торопливо спускаясь в холл.
В библиотеке царил полумрак.
Мартин сидел за столом. Откинувшись на спинку стула, нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. В серебряной, отполированной до блеска фигурке кошки отражался свет настольной керосиновой лампы. Изумрудный глаз животного лукаво подмигнул ему.
Мужчина повернул голову на звук открывшейся двери.
Он едва сдержался, чтобы не вскочить, но не потому, что хотел поприветствовать и крепко обнять пропажу. Ладонь сжалась в кулак; губы плотно сомкнулись; под кожей щёк заходили желваки. Была бы его воля, он бы не только отшлёпал леди, но и… Граф глубоко вдохнул и задержал дыхание, медленно считая от ста в обратном порядке.
Как один миг перед мысленным взором пролетели события последних дней.
Весть о бегстве женщины лишила его опоры под ногами.
Глупая, самонадеянная, безрассудная! — метался Мартин в бессильной ярости, сотрясая стены покоя тяжёлыми шагами и едва сдерживаемыми стонами. Где?.. Где он совершил ошибку? Почему не догадался о её намерении? Ведь знает о её неуёмной душе и недальновидности! Почему не предупредил, на рассказал о поджидающей любого путника опасности на пустынной зимней дороге, когда оголодавшие волки рыщут по вымершему лесу, кружат вокруг деревень в поисках лёгкой добычи?
