На всякий случай путала следы. Станет ли её разыскивать Мартин — сомневалась. Она ушла с его пути и это может его устроить. Пусть так. Рисковать обретённой свободой, доставшейся с таким трудом, Ольга не станет.
К полудню погода изменилась. Ветер обленился, стих. Облака побелели и поднялись выше. Потеплело. Начинался снег. Редкие снежинки кружились в воздухе, и было непонятно, то ли наступит оттепель, то ли небеса разразятся обильным мокрым снегопадом.
Доехав до вокзала Виктория, беглянка купила в знакомом киоске с печатными изданиями газету, вернулась на площадь и наняла очередной кэб. Со спокойной душой поехала на Олдерсгейт-стрит на встречу с Кадди. Рассчитывала на его профессиональную помощь. Ей было настолько плохо, что она боялась слечь с температурой. Голова наливалась тяжестью, лицо горело, в горле першило.
Ах, как не хочется заболеть! — досадовала она на зиму, ледяной ветер и своё невезение.
Надеялась, что доктор приехал, как и обещал. Если он прибудет последним поездом, то вернуться в его дом поздним вечером Ольга не сможет. К тому часу граф уже будет знать о её бегстве.
Из трубы нужного дома вился дымок; кованая калитка была приоткрыта. Протоптанная к крыльцу дорожка подняла в душе женщины радостное предвкушение встречи. В течение двух недель Ольга изредка вспоминала о нём, однако встречаться с Кадди не собиралась. До тех пор пока Мартин не упомянул о нём в разговоре.
Видно, судьба, — улыбаясь непроизвольно, она толкнула противно скрипнувшую калитку.
Открыли ей не сразу.
Улыбка застыла на её лице, когда в дверном проёме показалась Сондра Макинтайр. Она опиралась на трость, но не тяжело, как прежде, а скорее по многолетней привычке. На пальце пестрело крупное кольцо с бирюзой. Похудевшая, женщина казалась выше и заметно постаревшей.
Может быть, она устала с дороги, или не совсем здорова, — посочувствовала ей Ольга. Да и чёрный цвет траурного платья не украсит никого.
То, как она осмотрела гостью — медленно, с головы до ног, — натолкнуло на мысль, что генеральше о её визите известно.
Ольга заглянула за её спину в надежде увидеть Кадди. Никого не обнаружив, опустила глаза на пол. Знала, что рыжего красавца Мистера Шуга нет, но уж очень хотелось убедиться в обратном.
—
Та вздёрнула подбородок и открыла дверь шире:
— Я знаю, кто вы. Входите.
От Сондры веяло ароматом ландыша, жасмина и чуть-чуть мускусом, что напомнило Ольге об Уайте. Показалось странным, что он о ней забыл. Мысленно сплюнула через левое плечо — тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!
— Предложить вам чаю? — спросила хозяйка дома, указывая гостье, где оставить багаж и накидку.
— Спасибо, нет, — не стала Ольга снимать накидку, ограничившись расстёгиванием пуговиц. — Я только что поела, — сглотнула она голодную слюну, проходя в гостиную и садясь на софу. — Кадди…
— Не приехал, — опередила её вопрос Сондра, устраиваясь в кресле напротив неё. — Два дня назад он упал и неудачно подвернул ногу. Лодыжка сильно распухла, — сокрушённо потрясла головой, от чего высокая пышная причёска качнулась. — Есть подозрение, что в кости образовалась трещина.
Ольга ахнула:
—
Сондра утвердительно кивнула:
— Он сожалеет, что не может с вами встретиться.
Она потянулась к столу и из лежащей на нём книги любимого ею Вальтера Скотта извлекла сложенный вчетверо лист бумаги.
— Кадди просил вам передать, — пожевала бледными губами.
Пока гостья, сдержанно её поблагодарив, читала, генеральша, уперев ладони в набалдашник трости, не спускала с неё блёклых зелёных глаз. Знала она содержание послания или нет, Ольгу не заботило.
Письмо не было официальным. В таком тоне пишут возлюбленным. Ольга покраснела, чувствуя, что моментально согрелась. Было жарко и под взором проницательной хозяйки дома. Как и прежде, хотелось вытянуться перед ней по стойке смирно и молчать в ожидании дальнейших указаний.
Кадди, в самом деле, жалел о случившемся и просил о новой встрече, собираясь приехать в Лондон как только сможет ходить. Так же просил написать ему возможно скорее по указанному ниже адресу.
— Мадам Ле Бретон, вы ведь вдова, — осмотрела Сондра коричневое платье Ольги. Не осталось незамеченным полное отсутствие каких бы то ни было украшений. — Детей нет, — заметила сухо, глядя, как та складывает прочитанное послание. — Прежде чем вы уйдёте… Вы должны знать, что Кадди неделю назад отказался обручиться с дочерью вождя одной из могущественнейших родовых общин. Я и трое моих сыновей, старших братьев Кадди, под предлогом его болезни не сообщили вождю о его намерении. По всей вероятности, вы не совсем понимаете, в какую семью желаете войти. Уповаю на ваше благоразумие, мадам Ле Бретон.
— Мы с вашим сыном всего лишь добрые друзья, — попыталась оправдаться Ольга и смягчить резкий тон женщины.
