— Начала пить? — вспомнила она, как та интересовалась наличием у неё виски.
— Уж и не знаю, что хуже — пить или… — замолчала мама и, отодвинув чашку с недопитым чаем, подалась через стол к младшей дочери. Понизив голос, продолжила: — Связалась она с какой-то Лалой. Целыми днями то по телефону с ней разговаривает, то пропадает где-то, опять же с ней. Да, я как та шпионка стала, — закивала она. — Всё подслушиваю да подсматриваю. А куда деваться, Олюшка? Кто та Лала? Имя цыганское что ли и выглядит… — она замолчала, вспоминая, подбирая нужные слова. — Вся в золоте, чернявая, невысокая, глаза такие… бегают туда, сюда, что та гирька на часах-ходиках.
Ольга вздохнула и допила свой чай. Ничуть не удивилась рассказу матери. Среди знакомых Светланы кого только не было. Начиная китайцами, торгующими на рынке одеждой, и заканчивая, вот, цыганами.
— А вчера слышала, что эта Лала собирается свести Свету с какой-то… — мать сосредоточенно замолчала и неуверенно продолжила: — Чириклей, что ли. Я плохо расслышала. Говорит, ты, мол, возьми фотографию и вещичку личную, которая к телу близко была. Трусы там или майку. Чирикля эта всё сделает в лучшем виде. Что-то мне страшно, Олюшка. Что эта негодница надумала? Алексею мстить будет? Так он же отец её сыновей! Ну, ушёл — пусть идёт. Как бы все эти заговоры и проклятия против неё самой не обернулись. Я всегда, как вижу, что на меня нехорошо смотрят, шепчу: «Кляни, кляни да на себя бери». Помогает.
Мать завздыхала и покосилась на портрет пфальцграфини:
— Я всё золото, серебро попрятала, и документы с глаз прибрала.
Ольга отметила, как изменилась мать за последние недели. Осунулась, лицо побледнело, в уголках губ углубились скорбные складки, пальцы рук подрагивали. Она накрыла руку женщины ладонью:
— Ты же знаешь, мама, если Светлана что-то задумала — так тому и быть. Пусть пройдёт и через это, раз успокоиться не может. А что у неё с покупкой мясной лавки? — спросила она, желая сменить тему разговора.
— Света уже подписала предварительный договор и внесла задаток. Через неделю назначено подписание основного договора. Даст бог, всё сладится.
— Налить ещё чаю?
— Некогда рассиживаться. Забежала к тебе на минутку, соскучилась, — коснулась она щеки дочери. — Поеду назад, дом стеречь от цыган.
Ольга стояла у окна в кухне и смотрела вслед уходящей ссутулившейся матери, пока та не скрылась за углом соседнего дома.
Мысли вертелись вокруг рассказа о цыганках. Неужели Светлана собралась вернуть мужа при помощи заговора? Зачем? Ответ знала: чтобы отнять его у разлучницы, причинить боль и сделать всех несчастными.
Не хотела думать о наведении порчи на Алексея. Последствия подобного, как правило, плачевные. Наказывая другого, ты тем самым наказываешь себя. Возврата не будет. Нужно это Светлане или нет — решать ей. Ольга вмешиваться ни во что не станет.
Самолёт совершил посадку в аэропорту Хитроу* в четыре часа дня по местному времени.
Путешественница включила мобильный телефон. Сообщение от Антона пришло тотчас — он ждал её в зале для встречающих, который располагался на первом этаже терминала.
Глянув на указатели в зале прилёта, Ольга направилась на паспортный контроль. У неё была исключительно ручная кладь, поэтому тратить время на получение багажа необходимости не было. Новая сумка-саквояж, небольшая и на удивление вместительная, будучи полупустой, руку не оттягивала. «Мягкая» сумка с множеством складок на тонком длинном ремешке, перекинутом через плечо, тоже неудобств не причиняла. Вот и весь багаж.
Приготовив паспорт, обратный билет и посадочную карточку, заполненную в самолёте, Ольга стала в очередь к стойке паспортного контроля.
Одновременно с их рейсом прибыл ещё один самолёт и ожидание в очереди, судя по всему, займёт более получаса.
Женщина осмотрелась. Зал прилёта не произвёл впечатления. Всё выглядело как на просмотренных дома видео — без лишней рекламы и мишуры, отвратных кислотных цветов, просто и чисто. То, что надо после утомительного длительного путешествия.
Четыре часа полёта Ольга провела в полудрёме. Дорога автобусом до Горска, затем полёт до Москвы и пересадка на рейс в Лондон заняла одиннадцать часов. Чувствовалась накопившаяся усталость, но есть не хотелось. Предложенный на борту самолёта горячий обед подкрепил силы. Картофельный салат с опятами, тушёная индейка с аджикой, картофельным пюре и морковью, плавленый сыр, сливочное масло, булочка, ржаной хлеб, чай — Ольга всё съела с аппетитом. Тульский пряник отложила в сумку.
Перед отъездом она повидалась с мамой и сказала, что едет на четыре дня в Горск. О поездке в Лондон умолчала, чтобы не причинять лишнего беспокойства. Волнений матери и так хватало.
Светлана, оставив детей на её попечение, занималась оформлением покупки мясной лавки, пропадая целыми днями неизвестно где. Подруга-цыганка наведывалась в дом через день, навязчиво пытаясь сблизиться с матерью, чем выводила её из себя.
