Квартира находилась в Белгравия, в престижном районе у площади Итон-Сквер, в шаговой доступности от вокзала Виктория и тех мест, по которым Ольга исходила в прошлом не один километр.
Машина продвигалась вдоль преимущественно трёхэтажных террасных домов старинной постройки, фасады и балконы которых выделялись отделкой белоснежным искусственным мрамором. Ольга не заметила на первых этажах ни одного магазина или офиса.
На площади было припарковано много дорогих автомобилей в чёрно-синей гамме.
Увидев, что она делает снимки, Антон по мере движения указывал на модели машин:
— Порш, Феррари, Бэнтли, Роллс-Ройс. Вон, видишь колокольню? — кивнул он в конец площади. — Там находится церковь Святого Петра.
В квартиру поднялись в пассажирском лифте, и он доставил их прямиком на третий этаж в холл частных апартаментов.
— Располагайся, — отнёс Антон её сумку в небольшую спальню с отдельной ванной комнатой. — Комната Вероники, — пояснил он.
Что в ней обитала девочка, сразу же почувствовалось. В цвете обстановки доминировали бледные розово-фиолетовые тона. На навесных полках разместились игрушки, детские книги и забавные безделушки. Окна выходили во внутренний двор.
— Чувствуй себя, как дома, — распахнул Антон дверцы встроенного шкафа, указывая на свободные полки. — Вероника здесь бывает редко. Ну и… — улыбнулся он, — осмотрись сама. Найдёшь меня на кухне.
В считанные минуты Ольга освободила сумку-саквояж и прошла в ванную комнату, облицованную крупным белым кафелем. Привела себя в порядок и переоделась в тонкой вязки трикотажное платье оверсайз шоколадного цвета. Его она купила неделю назад и уже успела влюбиться в обновку за лёгкость, свободу и уютное тепло. Зябко поёжилась — в помещении ощущалась сырость.
Квартира, красивая и стильная, внутренней отделкой и дизайном отвечала современным и модным стандартам. Кто приложил к этому руку, Ольга догадалась сразу. Обладая художественным вкусом, жена Антона оформила её с видимой любовью.
Однотонный интерьер натуральных оттенков она разбавила яркими и необычными деталями, за которые цеплялся глаз. Всевозможных размеров подушки на мягких диванах и в креслах, пуфики, плед в шотландскую клетку, напольные светильники, пушистый пёстрый ковёр, зеркала, диптих и полиптих* на стенах в гостиной и в хозяйской спальне.
Ольга рассматривала статуэтки и в необычных рамках фотографии. Их было немного, и на всех присутствовала Вероника — с мамой, Антоном и немолодым блондином, которого она видела на сайте художественной галереи.
Вторая спальня была значительно больше детской. В неё гостья лишь заглянула, отметив необычную интересную цветовую гамму оформления приглушённых, казалось бы, несочетаемых тонов. Бросились в глаза женские комнатные туфли, оставленные у приоткрытой двери в гардеробную. Их вид смутил Ольгу. Она вдруг почувствовала себя лишней в этом доме. Да и в этом городе тоже.
Тяжело вздохнув, она продолжила осмотр.
Светлая, просторная гостиная с высоким потолком и двумя большими окнами совмещалась со столовой. Классический камин, паркетный пол, потолочное точечное освещение. Патио с тыльной стороны дома. Через панорамное окно виднелись небольшой стол и удобные стулья, вазоны с ампельными и вьющимися растениями. Уголок уюта и отдыха с цветочными композициями — всё продумано до мелочей.
Из кухни просачивался аромат мяса и специй, неслась негромкая спокойная музыка.
Квартира не меньше ста квадратных метров, расположенная в центре Лондона, стоит не один миллион евро, — задумалась Ольга, закончив осмотр. Она до сих пор не знает, чем занимается Антон. Не живёт же он на проценты от вложенного в банк капитала, когда-то оставленного Бартом Спарроу? Насколько она помнит, барон получил по тем временам немалое наследство. Если его потомки распорядились им разумно, то…
— Я увеличил температуру на датчике, — сообщил он, бегло осмотрев наряд гостьи, появившейся в кухне с тюльпанами. — Через полчаса станет комфортно.
— Чудесная квартира, — улыбнулась она, отмечая современную кухонную мебель с обширными рабочими поверхностями, арсеналом настенных и напольных шкафов, ящиков для хранения кухонной утвари, бытовую технику.
Мужчина переоделся. Сменив деловой костюм на брюки свободного кроя и рубашку навыпуск из денима с воротником-стойкой сдержанного изумрудно-зелёного цвета, он стал выглядеть не так официально, оттого ближе и роднее.
Сняв с полки шарообразную стеклянную вазу, Ольга спросила:
— Можно?
После одобрительного кивка Антона, отвернувшегося к плите, набрала воды. Поместила в неё цветы, предварительно укоротив стебли ножом.
«Скорая» рука хозяина элитной недвижимости оказалась необычайно щедрой.
