— Я больше не утаиваю от Инги близость к ментам. Вешаю лапшу на уши, что перевёлся на практику в Первомайский РОВД специально для её безопасности. Не, не раскатывай губу на неё. Есть другой вариант.
— Ближе к телу. А то тебя самого примотаю к осциллографу.
— Тело готово, будь спок. Первосортное. Бекетов назначил преемницу Инге.
— Он уже взял её в оборот?
— Нет, я же говорю — готовит. У тебя есть время до 1 февраля. Да и когда девушка приступит к обязанностям, она хранит верность боссу, но только пока он не в отъезде. А тот не реже чем раз в неделю торчит в Москве. Инга съедет — новая будет ждать тебя, о’кей? Квартира, содержание девочки, жрачка, бухло — за счёт папика, ты всем этим воспользуешься нахаляву.
У Лёхи аж глаза загорелись.
— Так, как ты сейчас пользуешься?
— Я — в оперативных целях. Ты же намереваешься с целью утоления низменной похоти и потворства аморальному поведению. Готовься к комсомольскому взысканию.
— Готов. А когда начнётся аморальное поведение?
— В субботу. Знаешь детский дом на Кижеватова, за больницей «Скорой помощи»?
— В БСМП был, в детском доме — нет.
— Значит так, — Егор многозначительно нагнулся, оперевшись намозоленными кулаками в столешницу. — В субботу секция авиамоделизма из «Трудовых резервов» устраивает авиационное и пиротехническое шоу для сирот. Говорят, будет круто. Я приглашу Ингу, она позовёт сменщицу. Дальше сам убалтывай, угости семечками.
Он увернулся от брошенного Лёхой скомканного листа бумаги и начал собираться домой.
— На что спорим? Уболтаю! — донеслось вслед.
Следующее утро началось с неожиданности, к себе в кабинет вызвал Вильнёв.
— Что, «следователь уголовного розыска», загордился? К прямому начальству носа не кажешь?
Егор уселся за пустующий стол следователя напротив и сложил руки на столешнице как прилежная первоклашка.
— Как прикомандированный к розыску, за прямое начальство держал Папаныча, за непосредственное — Демидовича. Вы самоустранились, не скормили мне ни одной порции отеческих звиздюлей.
— Надеюсь, там тебе их хватило.
— За что?
— Ты совсем фишку не рубишь, салага? — изобразил возмущение Вильнёв. — Кто связал Якуба Коласа с Калиновского? Кто раскрыл мокруху в Лепеле? Сыщик бы за это внеочередную звезду на погон получил бы. Тебе, практиканту, всё равно никто ничего не даст. Кроме, конечно, звиздюлей.
— Ага… Понял. Это похвала такая. Николай Александрович, я человек новый, не сразу въезжаю в мусорской юмор. Какие указания будут? Протирать штаны в розыске или всё же заниматься нормальной работой?
— Для начала — вливайся в коллектив.
— До стипендии…
Капитан смилостивился.
— О поляне речь не идёт. Сегодня у Бирюковского день рождения. Трёшку сдашь на общее дело?
— О чём речь!
— Тогда собирай по трёшке со всех. Кто будет мычать и не телиться — гони ко мне пинками, возражения не принимаются. С собранными деньгами дуй к Цыбину в ОБХСС. Знаешь его?
— Вот и познакомлюсь. Список?
— Он знает. Стандартный. Не в первый раз. Да, и попроси в розыске микроавтобус. Нарвёшься на хамство — ссылайся на меня. Папаныч в миг подобреет.
Сбор средств на богоугодное дело оказался сложнее, чем раскрытие убийства Старосельцевой. Астрономическая сумма в три рубля для лейтенантов и старших лейтенантов милиции, живших от сих до сих, когда на них сыпался золотой дождь от двухсот двадцати до двухсот сорока рублей, была существенной. Основной ответ звучал как «заложи за меня» или «потом донесу». В общем, на ковре у Вильнёва побывала половина отделения, пока Егор не собрал, наконец, искомые тридцать рублей — купюрами и мелочью.
С ними отправился по проторенному пути — к Лёхе.
Тот, не успев поздороваться, сразу вскинулся:
— Ну? Говорил с девками о субботе?
— Говорил. Подбрейся, подмойся, и пойдём. У меня другой вопрос. Ты Цыбина знаешь?
— Само собой. А-а-а… У следаков междусобойчик, нужно ОБХСС напрячь?
— И вашу богадельню. Автобус.
— По автобусу с Папанычем говори. А к Цыбину я тебя сам отведу, отрекомендую. Погнали!
Кабинет опера находился в том же длиннющем коридоре, что и розыск, но на противоположном конце. Дима Цыбин обнаружился у себя в самом мученическом виде. Он напоминал служебную породистую овчарку, с честью выполнившую трудное задание, но вместо похвалы и заслуженного куска мяса получившую по морде. Или школьника-отличника, чей суровый отец в детских вещах обнаружил порножурнал, а в нём пакетик с дурью. Даже уши горели. Челюсти механически двигались, пережёвывая кусок вялого огурца. Останки овоща лежали на тарелке.
— Привет. Чем занят?
— Как видишь, — страдальчески молвил Дима. — Уничтожаю вещественные доказательства. В соответствии с протоколом. «Уничтожены путём выброса в отхожее место».
— В протоколе написано: предварительно пропустив внутри себя?
— К чему дурацкие подробности? Вы бы знали…
