— И не собираюсь испытывать. Уверен, вы задумались: что ещё она разболтала. Вот об этом и хотел рассказать. Кстати, вы проверяли её биографию перед наймом? Напомню: Инга Павловна Дауканте 1960 года рождения из райцентра Поставы. Вы, конечно, знаете, что бомбу в магазин заложил Игорь Павлович Томашевич, 1958 года рождения, тоже из Постав. Он же в момент взрыва грабил сберкассу. Думаете, совпадение? Дауканте — фамилия по мужу, оставленная после развода. В девичестве — Томашевич.
Пистолет всё ещё смотрел на Егора. Но глаза Бекетова уставились на что-то в пространстве.
— Может, она сама тебе сказала про брата?
— Нет. Но я должен был догадаться раньше. Когда сказал ей, что Томашевич убит, а при трупе не обнаружено денег из сберкассы, её так торкнуло… Что она совершила неожиданный для меня поступок, лишь бы отвлечь внимание от проявления её чувств. Девичью фамилию удалось узнать из её комсомольского билета.
— Сучка!
— С вашего разрешения, я продолжу. Инга не удовлетворилась премией, обещанной при увольнении, хотела больше. Отсюда диверсии и шантаж. Она рассчитывала после расставания с вами жить ещё шикарнее. Вам докладывали о ходе расследования в прокуратуре? Уверен, что да, но я рискну повториться. Через ряд от вашего гаража был снят другой, оборудованный под жильё. Даже с печкой и умывальником. Томашевич, осуждённый и сбежавший, там жил. Сестра его навещала. Получил нормальную одежду, приобрёл цивильный вид. Купил УАЗ без документов. На ваши деньги, подаренные секретарше. Сошлись концы с концами? 29 декабря Инга должна была привести в действие взрывное устройство, чтоб взрыв в гастрономе отвлёк ментов. Она подъехала на машине. Передатчик мощный, питался от прикуривателя. Могла и отъехать метров на сто. Но увидела вас, вы даже о чём-то с ней говорили, так?
Он чуть кивнул.
— И ваша верная помощница решила убить двух зайцев одним выстрелом, то есть взрывом, дождавшись, пока вы войдёте внутрь. Софию вы пропустили вперёд, сами задержались у виноводочного, он сразу от входа. Вы ей нужны были живым, на Софию — плевать. Вот Инга и тиснула кнопку. Ошиблась дважды. Слишком поздно отвлекла ментов из Советского, из-за этого они сели на хвост Томашевичу и застрелили его. Деньги из сберкассы пропали. Не уверен, но предполагаю — Инге они не достались. Вторая её ошибка была убивать вашу жену, пусть — не специально. Тем самым запустила цепочку событий, уложивших её на стол в морге. Вы, правда, тоже торопились. Как вы её заставили проглотить столько отравы, не знаю. Но лучше бы унесли с собой мокрую подушку, где разлито растворённое снотворное. Конечно, прокуратура крепко зажмурила глаза и даже не изъяла подушку. Если та высохла, на ней, конечно, уже спит Элеонора? Простите, но я не поверю, что окрик прокуратуре «не трогать» стоит дёшево. Лучше было бы обойтись без крайностей и спокойно управлять бизнесом, верно?
— Блядь! Что мне теперь с этого?!
— Инга и её брат мертвы. Но я точно знаю, остался ещё один неизобличённый сообщник. У него компра на вас. Через какое-то время начнёт гадить. А девичью фамилию Элеоноры вы знаете? Что касается друзей… Когда вы узнали, что Кучулория ведёт себя подло? Я бы сразу предупредил, взглянув только на фотографию. У вас — целая империя, Евгений Михайлович, но в ней масса дырок в системе безопасности. А я живу на зарплату лейтенанта, двести сорок за должность и погоны плюс форма, паёк и прочая дребедень. По мелочам не беру ни копейки слева. А с вами могу сыграть крупно. Не отмажу вас, как высокие покровители, но в моих силах предотвратить некоторые неприятности, и это обойдётся вам намного дешевле.
— Сколько?
— Это уж вы сами решайте, Евгений Михайлович. Вы умеете мотивировать людей, — Егор достал из заднего кармана джинсов сложенную пополам фотку, где Гиви вцепился в жену Бекетова, и двинулся к нему. — К сожалению, не всегда отличаете друзей от врагов. Вас предали, а вы почти полгода не знали о предательстве.
Фотография на миг отвлекла. Напряжённо следя за зрачками, Егор уловил этот миг, как в карате, только противник грозил не ударом ноги, а выстрелом в голову.
Удар ногой вышиб пистолет. Ещё до того, как оружие упало на ковёр, Егор провёл молниеносную серию ударов и с изумлением понял, противник взял на блок два из трёх, последний лишь чуть скользнул по голове.
Дрался Бекетов чётко, экономно. Но вряд ли посещал спортзал два-три раза в неделю. Да и разница в возрасте сыграла не в его пользу. В отличие от киношных поединков с криками «кия» и хрустом ломающихся костей, а также грохотом разлетающейся на куски мебели, в течение десяти секунд были слышны только глухие звуки ударов, топот ног по ковру и хриплое дыхание Бекетова, пока он не рухнул на ковёр.
Поставив ПМ на предохранитель, Егор сунул пистолет в карман и принялся за соперника. Обыскал. Потом крепко связал запястья за спиной брючным ремнём, ркавом рубашки — ноги. Другим оторванным рукавом залепил ему рот.
Бекетов зашевелился, замычал, пытаясь выплюнуть кляп. Егор безжаластно замотал его в ковёр. Хотя — почему безжалостно? Так теплее.
