Сначала Юрию показалось, что это была вечность блаженства, но потом он понял, что второй поцелуй так же короток, как и первый. Он даже не успел её обхватить руками, он даже не успел её задержать, не успел… Только прикоснулся к её рукам, как Еся мигом вырвалась, мигом на ноги поднялась и улетела к шалашу, о чем-то тут же болтая с тётей Настей. Юрий посидел минуту дурнем полным, башкой мотнул, потом спросил громко Есю, так спросил, словно специально говорил громко, для всех, в первую очередь, для тёти Насти:
– Еся, может, сходим, сушняка соберём… на завтра, на утро?.. Там вон есть наверняка.
Еся выглянула из шалаша, быстро посмотрела на тётю Настю, та глянула на неё. Еся и сказала столь же громко тёте Насте:
– Ага. Ходи с ним за сушняком! Ишь, хитрец какой!
Тётя Настя улыбнулась и головой качнула, тут же к Юрию обернулась и совет послала:
– Ты, Юра, зачем на речку к ней ходил? Успевать надо!
У того даже дыхание перехватило – вот же?.. Вот же!..
Эти, как их?.. Же-енщины! Он девчонку шёл охранять!
– Он на речке, – тут же, совсем уже по-женски, сказала Еся, – мне помогал. На котелок из ладошек воду лил.
Тут же сразу знакомое: «Хи-хи!»
Юрий сгрёб ладонями весь мелкий сушняк у костра и бросил в огонь. Костёр взвился вверх пламенем, в стороны разлетелись искры, повалил сухой дым, вечерний ветер пригнул дым к земле. Опять запела какая-то птица тем же голосом, что и вчера. Это к ночи. Ко сну.
Ночь пришла прозрачная и чистая, как бездонная чернота, если чернота может быть бездонной. Звёзды загорелись столь ярко и крупно, что могло показаться, будто это не Заполярье, а какой-то тропический остров. Внизу, где-то за пригорком, шумела протока реки, похоже, цепляясь течением за крупный валун. Легко подул ветер, кусты ивы стало раскачивать. В шалаше было тихо, звёзд видно не было. Еся чуть полежала, погодя прошептала Юре на ухо:
– А пойдём наружу? Я звёзды хочу посмотреть. Ты знаешь звёзды?
– Полярную.
– Полярную и я знаю.
– Я ещё знаю Вегу.
– Это что такое?
– Это самая яркая звезда на северном небе.
– А Сириус?
– Это не северное небо.
– Всё, – решительно сказала Еся, – пошли.
Снаружи было темно, только костёр горел неярко, невысоко, несильно, как и положено ночному огню гореть между двух стволов деревьев. Тут же, невдалеке, светился костёр соседей. Юрий глянул туда пристально, насчитал четыре спины и успокоился. Ружьё всё-таки взял и забросил на плечо, стволом вниз.
Небо простиралось здесь от горизонта и до следующего горизонта. Звёзды висели в созвездиях так, словно только что небо кто-то вымыл, вычистил, обдал кипятком и протёр насухо. Полярную нашли быстро, по ней Юрий нашёл Вегу. Она и в самом деле была самая яркая, не светилась – горела. Смотрели долго, придумывали свои имена звёздам, придумывали созвездия, старались найти что-то схожее с животными, как их видели древние греки… Юрий только успевал следить за рукой Еси, которая указывала то на одну звезду, то на другую… Наконец, он решил, что время пришло, быстро, твёрдо, можно даже сказать – жёстко развернул её к себе. Тут же увидел, как блеснули её глаза в ночи, почему-то вспомнил, что глаза кошек отражают любой свет в темноте, даже свет далёких звёзд… Потом руки его взяли её лицо плотно, властно, он склонился к ней, прошептал:
– Ты необыкновенная.
И тут же поцеловал в губы. Целовал долго. Так долго, что Еся успела глаза и закрыть, и открыть, потом опять закрыть, потом повисла у него на шее, полностью отдавшись своему мужчине. Юрий держал её в руках и здесь… совершенно случайно – мужчины глаз не закрывают в поцелуе – он увидел далёкий, далёкий, как чужой, неведомый мир – огонек.
– Огонь! – выдохнул он, отстранившись от Еси. Она сразу повернулась в его сторону, посмотрели оба – огонёк не исчез.
– Что это? – спросил Юрий.
– Не знаю, – пожала она плечами, – точно не стойбище.
Юрий тут же разбудил Григорича, ещё не успевшего захрапеть. Григорич вылез, за ним выползла тётя Настя, глянули оба.
– Это корабль, – сказал Григорич, – это река, большая там река. И корабль большой.
– Это далеко?
– О-о!.. – махнул рукой тот, – Не пройдёшь! Это ещё дальше основной протоки… это далеко!
– Может, стоит попробовать, пройти кому? – предложил Юрий.
– Кому? – глянул на него в темноте, при свете ночного костра Григорич, – Пройти сможешь ты один… без тебя что они, – он кивнул себе через плечо, – с нами сделают? А?.. И потом, ты не забудь, вокруг нас может быть вода, остров такой, понимаешь, протоки придётся как-то переплывать… а если утопнешь?
Постояв и посмотрев ещё немного на далёкие, недостижимые для них огни корабля, огни жизни, огни людей и возможности выбраться из этих болот, Григорич и тётя Настя ушли в шалаш. Григорич сказал, уходя:
– Однако, завтра силы нужны, спать надо.
Юрий и Еся остались вдвоём. Еся прошла чуть в сторону от костра, села на мох, глянула в небо, сказала тихо:
– Лучше не смотреть туда, не искать корабль, не мучать себя. Смотри, небо какое, – позвала она.
