Юрий, ещё не совсем сдавшись перед безысходной ситуацией, когда и уйти нельзя и остаться глупо, не испробовав все возможности достигнуть людей, нервно померял шагами пару метров земли у костра, потом подошёл к Есе, присел рядом.
– Боже мой, – сказал он искренне, – вот послал же бог соседей? Были бы нормальные люди, я бы… завтра бы…
Еся повернулась к нему, положила руку на плечо и сказала тихо:
– Всё будет хорошо. Вот увидишь. Ты, и в самом деле, здесь нужнее. Один наш защитник. Понимаешь?
– Да понимаю, – согласился он нервно, – просто… просто, мог бы…
– Нас найдут, – сказала она уверенно, – я знаю.
Рука её скользнула по его плечу, ладонь прошла по лицу Юрия вниз и остановилась на шее. Юрий притянул девчонку к себе и поцеловал ещё раз в губы. Еся подалась сразу же тихо, уверенно и согласно, рука обняла его за шею, а сама она осторожно, плавно легла на спину.
Как-то само собой, через небольшой промежуток времени, Еся поняла, что её начинают потихоньку раздевать. Она схватила руку Юрия, очень крепко её сжала, да так, что ладонь того просто заныла от боли. Юрий приподнялся лицом, посмотрел в её глаза, она смотрела безотрывно в глаза ему… Ночь, тёмная ночь укрыла половину эмоций на лице Еси, ночь укрыла и спасла её от совершенно стеснительного состояния… потом она прошептала:
– Я не знаю, как ты… но-о… у меня это в первый раз… понял? Можешь верить, можешь не верить. И я не хочу, чтобы это случилось вот здесь… между костром и шалашом, на виду у любого, кто может подойти.
Юрий без лишних вздохов, чисто по-мужски поднялся с земли на колени, поднял Есю и ответил:
– Не хочешь, не будем. И если бы я тебе не верил, я бы… я бы с тобой, – он глянул на неё и, рассмеявшись, договорил, – я бы с тобой не водился!
Еся рассмеялась тихо в ответ. Он обнял её, притянул к себе, приподнял осторожно с земли, хотел ещё раз поцеловать, но, подняв голову вверх, замер. Еся спросила шёпотом:
– Ты что?
– Алло! – сказал он, – Северное Сияние?
Еся тоже подняла голову вверх – над ними светилось длинной тонкой полосой северной сияние. Оно летело в космосе неслышно, неуловимо, как может лететь в ночном небе то, что не создано человеком; оно летело по чёрному небосводу широкой косой, извиваясь легко и перестраиваясь, играя мерцающим зелёным светом, сквозь который горели звёзды; закручивалось в узел, распрямлялось и вновь разворачивалось в тончайшую живую полоску света.
Они замерли. Еся молвила:
– Это к счастью.
Юрий промолчал. Похоже, согласился. Сияние играло долго, долго кружило по небу, пока не ушло куда-то к горизонту, там распрямилось в который раз и растворилось в глубине космоса.
Еся повернулась к Юрию, глянула ему в глаза, взяла его лицо в свои руки, сказала едва слышно:
– Это нам подарок от неба.
– Точно, – сказал он, – подарок от неба за хорошее поведение.
– Скажи что-нибудь? – попросила она. Юрий понял, о чем она попросила. Сделав над собой невероятное усилие, чуть ли не закрыв глаза, а может, и закатив их, он выдохнул шумно, произнёс ясным шёпотом, что и так говорилось без его воли и желания, рвалось наружу, лаская слух девчонки:
– Я люблю тебя.
Есе показалось, что она провалилась куда-то, потом летела где-то, потом вновь падала, вновь летела вверх, душа её парила над землей, над солнечной землёй, душа её рвалась всё выше и выше, душа уходила куда-то в облака, откуда взялись облака?.. Потом душа её вернулась. Она лежала тихо, не сопротивляясь, не двигаясь, она знала, что если этот человек обещал, он так и сделает, как обещал, он не подведёт. Юрий и не подвёл. Через какое-то время, Еся ухватила свою рубашку у груди, сжала её ладонью, соединив борта, сказала едва слышно:
– Идём спать? Земля остывает, холодно.
Юрий быстро поднялся, схватил Есю на руки и понёс к шалашу. Возле входа она ногами замотала, сказала ему на ухо:
– Ну, ты что? Отпусти! Тут на четвереньках не пролезешь, куда ты меня?..
Юрий отпустил её на землю. Они пролезли в шалаш. Вход вновь укрыли курткой Григорича, уже по привычке. Ружьё легло с одной стороны мужчины, с другой стороны легла любимая девушка. Этот сон в жизни молодых людей был самый счастливый, самый упоительный, самый-самый…
Утром следующего дня Юрий вновь проснулся первым. Поднялся, сходил к реке, умылся, вернулся и увидел у входа Григорича. Тот сидел у костра, убирая сгоревшие брёвна и сгребая остатки хвороста в один огонь. Огонь был слабый, больше костёр дымился, чем горел, но Григорич долго дул на поленья, пока, наконец, оттуда не вырвался свежий, здоровый огонёк пламени. Сразу же ему дали несколько сухих веток, он зашёлся, рванул кверху и разгорелся в приличный огонь. Григорич встретил Юрия несколько потухшим. Сразу сказал:
– Бабка моя захворала. Кажись, горячка у неё. Лоб горячий, горячий! Тяжело дышит, никак простыла? И пилюли все потонули.
– Подожди, – Юрий тут же прошёл к шалашу, влез внутрь, достал рюкзак, вытащил небольшой пакет, отдал Григоричу, – здесь должен быть анальгин, глянь.
Вместо Григорича на свет вышла Еся, чуть заспанная, чуть хмельная до сих пор от сошедшей на неё любви, чуть-чуть качаясь, сказала:
