– Я думал – шестнадцать.
– Ой, нет. Я намного старше.
– Семнадцать, я помню.
– Я думаю, – сказала она очень рассудительно, – мне уже лет сорок.
Юрий не потерялся:
– Никогда не был знаком с сорокалетней девушкой.
– Тебе повезло. Так я пойду?
– Ну, так… если надо, – промямлил он.
– Наши девчонки от тебя глаз отвести не могут! – громко и внятно сказала Еся и убежала за двери общежития. Юрий посмотрел вниз, словно что-то там прочитать хотел, а когда глаза поднял, Еси уже не было. Дверь закрылась тихо, медленно, беззвучно, сверху торчала железная «стрела» механического доводчика. Юрий повернулся и пошёл к мотоциклу.
Еся быстро взлетела по лестничному пролёту, остановилась у окна между этажей, стараясь остаться незамеченной с улицы, посмотрела вниз. Увидев, замершего перед дверьми Юрия, усмехнулась беззаботно и легко, словно история её мало касалась, потом улетела вверх по ступенькам.
Юрий сел на свой байк, глянул на девчонок, что так и стояли неподалеку и тихонько шушукались между собой, газанул покрепче, шлем надел, защитное «стекло» опустил, (важно опустил, словно забрало рыцарское) и, когда уже покатил гордо и одиноко по улице, вдруг подумал: «А может, девчонки-то смотрели на меня, глаз отвести не могли, лишь потому, что у меня штаны мокрые?.. Одежда ведь не просохла ещё.»
Какое-то время он колесил по городу Салехарду, держась правой стороны дороги, сворачивая вправо на каждом втором перекрёстке, пока, наконец, не сделал круг и не оказался вновь рядом с общежитием колледжа. Посмотрел на крыльцо: девчонок не было, окна здания начинали загораться вечерним светом, в них мелькали чьи-то головы… где-то там сейчас была Еся. Стоп, стоп! Юрий даже выпрямился на байке – как бы ему не влюбиться? Этого только сейчас не хватало, совсем не к месту. Встряхнись, парень! Домой!
По пути домой почему-то стал вспоминать о том, как захлёбывался в болоте всего несколько часов назад, как в голове одна мысль сменяла другую, как, кроме мысли о жизни, уже и не было ничего в голове, как увидел девчонку… Тогда было без разницы, кто там появился, появилась не девчонка, даже не человек, а спасение в обличье человека… как потом рассмотрел девчонку, как ему, едва лишь оказался на мшистом берегу, стало нестерпимо стыдно за своё беспомощное состояние, вот если бы всё наоборот?.. Как потом украдкой рассматривал Есю, и даже заметил тонкие пальцы с лёгким маникюром, едва приметным, потому как лак на ногтях был совсем светлый, как увидел, насколько красивы её монгольские черты лица, этакой азиатской снегурочки, северной красавицы, как…
Еся поднялась на третий этаж общежития, вошла к себе в комнату. Её подружки, с которыми она вместе и училась, и жила, и на танцы бегала, и на мероприятия всякие, в общем, с которыми жизнь свела и пока не разделила, подружки стояли спинами к окну в комнате и смотрели на неё несколько удивлённо, вопросительно. Обе девчонки были славянками, потому глаза старались открыть ещё шире, чем позволяла природа, старались сразу показать, насколько удивлены и обескуражены поведением своей подружки.
– Девочки, случилось что? – прошла к своей кровати Еся, – Люся, у тебя глаз дёргается, – кивнула она той, потом перевела взгляд на вторую, сказала, чуть усмехнувшись, – Маша, не пили меня, мы с ним только познакомились.
– Как это – познакомились? – почти гневно удивилась Маша и глазами заморгала.
– А как же наш уговор – не знакомиться ни с кем в одиночку?.. – требовательно спросила Люся.
– Да, да, – поддакнула Маша, – наше тройственное соглашение?..
– Ну так, – Еся открыла тумбочку возле кровати, достала яблоко, сразу предложила подружкам, протянув им яблоко, но те, обе разом, мотнули головами и ждали ответа, – я не могла в такой ситуации с вами советоваться… не побегу же я из тундры в город вас звать?
– Ты что, в тундре с ним познакомилась? Он на тебя так смотрел! – завистливо протянула Люся.
– Вот ты с третьего этажа заметила! – не поверила Еся.
– Я это увидела, Еська, через его башку, ровно через темя! Он та-ак на тебя смотрел! Вслед! Как пёс!.. Ка-ак пёс!..
– Чуть со своего мотоцикла не упал, – поддакнула опять Маша.
– Нет, – Еся, вроде как, согласилась, – он так ничего. Только он старше. Ему уже двадцать один год.
– Муж-жчина! – сказала восторженно Люся.
– И шея благородная! Длин-ная! А мощ-щная какая! – сказала Маша и тут же мечтательно, – Во бы на такой повисеть немножко?.. Руками так обхватить… – стала фантазировать она, вытягивая руки вверх.
– Да как ты шею увидела? – Еся чуть не рассмеялась, – Сверху шею не видно.
– Он поехал, я и увидела! – отбрехалась Маша.
– Ладно, хорошо, – Еся отгрызла кусок яблока побольше и с набитым ртом сказала: – он у костра сидел, дичь на огне жарил, а я косынку уронила в отстойник, (отстойник – небольшое углубление во мху или глине, где очень долго может находиться дождевая вода, пригодная к питью) когда ехала на нарте. Решила просушить… Он и пригласил к огню.
Девчонки разом сделали глубокий, шумный вдох и попытались выдать какое-то восклицание, получилось хрипящее:
– А-а-а?..
