– Кто говорит, – шептал её голос.
– Знакомые, с которыми вместе начинали заниматься и лыжами, и атлетизмом. Они бросили все лет в тридцать, а я вот до сих пор… пару раз в неделю – обязательно в спортзал.
– Си-илы было девать некуда, – протянула Лена хитренько, вновь по-женски, вновь мило-стервозно.
Сергей ничего не ответил. Сергею в данную минуту вообще говорить не хотелось ни о чём. Ему и без слов было столь упоительно прекрасно, что слова казались ему сейчас лишь простым сопровождением, метрономом музыки чувств.
– Снег перестал идти, – сказала Лена, посмотрев в окно, – почему снег идёт летом? Ведь уже почти лето? Плюсовая температура?
– Снег идёт летом, когда случается что-то неожиданное, негаданное и невозможное.
– А-а, – приподнялась она на локте и легла ему лицом на плечо, – а негаданное – это я… ах, ты, комплиментщик! А почему невозможное?
– Мне так казалось.
– Нет ничего невозможного в нашей жизни, – прошептала она ему, словно на грудь тихонько подула воздухом, – женщина как эхо: как позовёшь, так она и отзовётся.
Около двух часов ночи на последний этаж дома заглянуло первое солнце. Лучи его незаметно подкрались с северной стороны, вначале окрасили оранжевым цветом наружную стену девятиэтажки, после чего тихо-онечко стали пробираться к окну Сергея. Но посмотреть, что там было, лучи сразу не решились, они вначале прошлись по лоджии, как бы предупредив жителей квартиры: сейчас мы к вам заглянем. И когда, уже вволю нагулявшись по стенке лоджии, лучи зашли в комнату Сергея, то увидели, что Лена стоит у самого окна, босая, в одной своей клетчатой рубашечке, опускающейся внизу ровно настолько на ноги девушки, насколько того требуют правила приличия. Она стояла, потягиваясь в первых солнечных лучах, потом взяла яблоко со стола и, откусив небольшой кусочек, стала старательно его жевать, смотря через лоджию наружу, прямо на восходящее светило.
Сергей лежал на кровати, смотрел на любимую, и было похоже – любовался. Лена как специально, явно заметив это, прошлась возле стола взад-вперёд, потом остановилась и, хрустя яблоком, спросила:
– А почему у тебя девятый этаж? Ты сам купил квартиру? Последний этаж самый романтичный, правда?
– Конечно, – согласился тот, – я, когда покупал, ещё всё думал: и что мне дался этот последний этаж, что меня под крышу тянет. Оказалось, вон что!
Лена повернулась к нему быстро, быстро улыбнулась, снова отвернулась к окну, взяла свою просторную рубашку и стянула её на своей талии. Сзади получилось очень симпатично, она сразу и спросила:
– Так нравится?
– Нравится. А тебе?
– Мне нравится, чтоб тебе нравилось и понравилось.
Она отпустила рубашку, повернулась, подошла к нему, села рядом, предложила откусить яблока. Лена сказала:
– А ты не боишься, что я в тебя влюблюсь по уши?
– Нет.
– А почему? Я ведь дурная влюблённая. Впрочем, как и любая другая, нормальная женщина.
– Влюбись в меня по уши, – попросил он, – пожалуйста?
Она отвернулась, вновь послышался вкусный хруст яблока, когда хруст прекратился, она повернулась обратно, быстро перемахнула через него и села сверху ему на живот, моментально нагнулась, как для поцелуя, но вместо поцелуя он услышал:
– А справишься с моим характером?
– Справлюсь.
– Самонадеянный?
– Нет. Такой и есть. Жёсткий. Просто ты ещё меня не совсем знаешь.
– Но ты же ласковый?
– Ещё какой.
– И жёсткий?
– Характером.
– Обожаю такого мужчину, – протянула Лена, наклоняясь и целуя его в губы.
Тут опять совсем внезапно быстро отпрянула, поднялась, и сидя на нём, глаза выпучила:
– Мама, дорогая! – сказала она театрально-ужасно, – я же родителям не позвонила, что я у тебя нахожусь!
– Ты не сказала, куда пошла?
– Я сказала, но я же не позвонила, когда приехала?
Она соскочила на пол, быстро побежала в прихожую, вернулась со своим телефоном, стала набирать номер.
– Ты знаешь, сколько времени? – спросил Сергей на всякий случай.
– Да, – резко ответила Лена, – третий час ночи… Алло? Мама? Мама, прости меня, я совсем всё забыла… Со мной всё в порядке, нет, точно в порядке, нет, мама, даже в большем порядке, чем было… ну-у, вот так! Папа что? Ремень повесил на стенку? А-а, – как-то разочарованно и вновь театрально протянула она, – тогда я домой не приду! Скажи папе, что я его люблю. Нет, я его люблю больше, чем его. А я ему ещё не признавалась в любви… как, как… так, а что, сразу в любви признаваться… сейчас. Его зовут Сергей. Нет, я ему трубку не дам. Не дам, и всё. Он? Он от меня без ума, на руках носит всю ночь. Нет, нет, мы сидим на крыше, встречаем рассвет. Папе привет. Пока.
Отключила телефон, посмотрела назидательно на Сергея и назидательно сказала:
– Вот так надо! Родителей надо беречь! А мы!..
