– Я сам точно не знаю, просто слышал от наших девок. Вроде как в «Ямалгазконсалтинг» начальником пресс-службы.
– A-а, ну да, – словно вспомнил Сергей что-то из далёкой своей жизни, – туда… точно.
– Просто шушукаются все… мол, поругались, Сергею ни слова… ерунда какая-то.
– Нормально всё.
Весь день Сергей ходил как окунутый в кипяток после парной бани. И так не сладко, так ещё и это… Значит, уходит. Значит, всё обстоит так, что уже и сказать об этом ему ей совсем и незачем. Значит, значит… Упустил. Упустил?
Мимо него прошли Карина и её подруга Наташка, Карина, с видом последней стервы, глазами на Сергея стрельнула, сказала:
– Привет! – и тут же Наташке в сторону, но не тихо:
– Ну, так, а что? Кого винить? Дело такое… баба молодая, а здесь карьера. А что? Вначале пресс служба, потом какой-нибудь замдиректора… по персоналу, к примеру, это обычно, когда у бабы вид и задница есть.
Сергею показалось, что его облили уксусом, и холодная кислятина разъедает ему глаза. Он даже на мгновение прикинул – может, и ему куда перевестись? А что? В городе есть ещё телекомпании. Сергей прошёл к доске заявок на съёмки, вытащил заявку Лены и положил к себе на полочку, поставив там свою фамилию.
До самой съёмки он ходил как чумной. Чтобы не вызвать новые волны словесной шелухи в коллективе, до самой съёмки гулял возле компании по тротуару, держа сотовый телефон в руке, на всякий случай. Перед самой съёмкой ушёл в операторскую. Здесь сидел лишь Юрка Баздырь. Они кивнули друг другу, Баздырь хотел что-то спросить, но в операторскую вошла Лена. Сергей обмер. Она осмотрела обоих, обоим вежливо сказала:
– Здравствуйте, – потом, глядя себе под ноги, спросила:
– В дирекцию капстроительства кто едет из вас? Машина уже ждёт.
И ушла. Сергей поднялся, взял сумку, штатив и вышел следом.
После съёмки, когда они уже вышли на улицу, машина ещё не подошла. Весенний день слепил глаза солнцем, подсыхали последние лужи, кое-где, на обочинах и клумбах, уже пыталась зеленеть травка. Лена молча смотрела на автостоянку, куда должна была подъехать машина, Сергей поставил сумку и штатив у входа, подошёл к девушке со спины, со спины спросил негромко, нейтрально, без нажима, нервозности и даже какого-либо удивления:
– Давно решила уйти?
– Через неделю, – ответила она, словно ждала этих слов, – через неделю… после тех съёмок через неделю.
– А что не сказала?
– Кому? Дома всем сказала.
– Мне показалось, что я мог бы знать…
– Мне тоже так казалось.
– И что?
– И ничего, – она обернулась, в глазах её уже стояли слёзы. Слёзы обиды и женской злости на всю глупость ситуации, в которой она… ну, ни на йоту!.. Столько времени потеряно, столько нервов потеряно, столько упущено, столько… И всё из-за его дурацкой мужской ревности! За что? За что?.. За то, что ей чуть повезло? За то, что её заметили?.. Мир таков!
Сергей неловко перетоптался с ноги на ногу.
– Можно было бы просто подойти и сказать… чтобы я от других с дурацким видом об этом не выслушивал.
– Можно было бы просто подойти и сказать… – повторила она своим тоном, – чтобы я дурой полной не выглядела в коллективе, или ты не знаешь, что тут сразу со всех сторон покатилось, когда все заметили? Можно было просто не показывать свой характер, а просто поговорить… и если у тебя хоть капля мозгов ещё осталась после… после тех идиотских слов, то ты бы понял, что ничего здесь плохого нет… и уж, тем более с моей стороны ничего нет и быть не могло!..
– Я… – начал он.
– Машина! – кивнула она так радостно, что Сергей даже и продолжать не стал.
Через минуту они ехали на съёмку.
День прошёл на работе ровно. Вечером, у себя дома, Сергей не мог найти себе места. Он метался от окна в комнате до окна на кухне, лихорадочно хватая какие-то вещи по пути, швыряя их в стороны, смотрел с высоты девятого этажа вниз на снующих повсюду людей, бестолково идущих куда-то, спешащих зачем-то… Наконец Сергей плюнул на всё, набрал номер Лены, подождал, переводя срывающееся дыхание, наконец сказал:
– Это я. Я… поговорить хотел с тобой. Если подойду – выйдешь?
Нацепив на себя что-то совсем не подходящее для весеннего вечера, он выскочил на улицу, через десять минут вошёл во двор её дома.
Лена вышла с каменным лицом. Глаза были холодны, взор отрешён, руки были сложены на груди. Она встала у дверей подъезда, ни разу не взглянув на него, сказала:
– Слушаю?
Сергей нервно покрутил в стороны головой, прошёлся один раз перед девушкой, наконец, собравшись то ли с мыслями, то ли с силами, спросил:
– Слушай, а ты сама хорошо себя чувствуешь вот так?
– Как? – в пустоту спросила она.
– Так. Глупо же? Зачем ты куда-то уходишь, что тебе, плохо на студии работать?
Она ничего не сказала, глаза пусто смотрели вдаль.
– Ну, хорошо, я вспылил… – он вспомнил, по какому случаю вспылил, кулаки его сжались беспомощно в карманах ветровки, – я вспылил глупо… хотя…
– Что хотя? – тут же отозвалась она.
– Хотя повод был. Может, я несколько неправильно среагировал, но…
– Что «но»? – вновь очнулась она.
Сергей глянул на неё, спросил осторожно:
– Поставь себя на моё место?
– Я разве похожа на мужчину? – усмехнулась Лена.
