«Что-то часто ты стал пить из горлышка», – Кирилл Эдуардович отразился в зеркале на одной из створок шкафа. «Плохая тенденция. Надо завязывать», – он закрыл бутылку и поставил её на место. «Я только начал», – ответил Кирилл Эдуардович своему отражению.
Нервное напряжение, накрывавшее последние несколько часов, начинало потихоньку отпускать.
Аня готовила на кухне своей съёмной квартиры лёгкий овощной салат. Очень хотелось говяжьего стейка с кровью, но она не разрешала себе объедаться на ночь. Эти выходные она провела дома. Погода была плохая, встречаться ни с кем не хотелось, и два дня она валялась в кровати, читая программные книжки и заглядывая иногда в свой телефон.
В отличие от Кирилла Эдуардовича Аня мечтала о переменах в своей жизни, не понимая, правда, какими именно они должны стать. Она перешла на выпускной курс, через полгода закончится регулярная учёба и начнется свободная подготовка к защите диплома, а там и совсем уже взрослая жизнь. Аня давно примеривала её на себя, и она ей нравилась.
Пару лет назад Аня сняла себе однушку на окраине Москвы, хотя была коренной москвичкой и могла спокойно продолжать жить в трёхкомнатной квартире родителей. Из дома её никто не гнал, наоборот обижались, что она так неожиданно и очень рано захотела повзрослеть. Но Аня настояла на своём. С детства свободно владея испанским языком (родители несколько лет проработали в Мадриде), уже со второго курса она начала зарабатывать репетиторством. В сумме с родительской поддержкой хватало и на квартиру, и на не очень роскошную, но вполне самостоятельную жизнь.
А ещё у Ани, как и у любой привлекательной девушки, начали появляться поклонники, которые старались подвезти на такси, угостить в ресторане, сводить в кино или в театр, и за всё это совершенно не обязательно было расплачиваться постелью. Достаточно разок поцеловать в щеку или позволить обнять себя за талию.
На первом курсе в семнадцать лет ей показалось, что она всерьёз влюбилась. Он учился на параллельном потоке: спортивный, весёлый, смазливый. Многие девчонки были в него влюблены и постоянно обсуждали этого парня, что только подогревало общий интерес к нему.
Аня была ещё в том женском возрасте, когда в мужчине прежде всего нравится внешняя картинка и не хватает ни опыта, ни рассудительности, чтобы хоть чуть-чуть поскрести ноготком этот яркий фантик и посмотреть, что же там внутри. Аня тихо вздыхала, глядя, как после занятий он уходит куда-то с очередной однокурсницей и представляла себя на её месте. И через пару месяцев ей повезло, он сам обратил на неё внимание: заговорил в очереди за столовскими сэндвичами, а потом пригласил вместе погулять. Такую возможность Аня упустить не могла, тем более что его внимание для всех девочек курса было своеобразным знаком качества и поднимало их рейтинг как в собственных глазах, так и в сознании своих подруг.
Несмотря на свою влюбленность, Аня не собиралась сдаваться совсем уж быстро, и когда он в первый же вечер на сеансе незапоминающегося кино предпринял активный натиск, ближе поцелуя в шею и нескольких объятий его не подпустила. Быть одной из многих в его богатой коллекции не хотелось. Но как это часто бывает, упрямая жертва только усилила охотничий азарт в этом красавчике, который уже насытился лёгкими победами.
На следующий день перед самым началом лекции, когда аудитория уже была полна студентов, он зашёл в неё через центральные двери с огромным букетом ярко-красных роз и на глазах у всех подарил их Анне. Поцеловал руку и молча ушёл. Обнимая большущий букет, выслушивая комплименты и чувствуя завистливые взгляды, Аня сидела ошарашенная, смущённая и счастливая. До этого дня так откровенно букеты её однокурсницам никто не дарил. И хотя этот эффектный жест был всего лишь продолжением его поверхностной привлекательности, Аня почувствовала себя не просто одной из многих, а избранной.
На втором свидании она была уже не такой строгой. Одновременно с расширением его полномочий по отношению к собственному телу она открывала в себе необычайную женскую чувственность, которая нарастала с каждым прикосновением и через десять дней продолжилась первой близостью на её съемной квартире.
Уже через неделю он переехал к ней из общежития и всю весну они так наслаждались друг другом, что Аня еле сдала летнюю сессию, а он вообще её провалил и остался с тремя хвостами на осень. Но даже несмотря на восхитительную новую жизнь Аня продолжала репетиторствовать, потому что не хотела отказываться от своей самостоятельности.
К концу лета он объявил, что не собирается возвращаться в университет, потому что считает все эти формальные дипломы полной ерундой и будет заниматься самообразованием, как большинство истинных гениев.
– А работать? – спросила Аня.
– Работать мне ещё рано, – ответил он.
– Но на деньги, которые родители присылают тебе из Перми, мы не проживем.
– Ничего, у тебя будет стипендия, – успокоил он. – Плюс ты неплохо зарабатываешь репетиторством.