Люди прибывали с каждой минутой. Владимир Вернадский, Иван Цветаев, Лиля Брик, Рита Райт-Ковалёва, жена Ивана Бунина Вера Муромцева, Мариэтта Шагинян, Юрий Ряшенцев, Ада Якушева, Юрий Коваль, Лев Новожёнов, Александр Архангельский, Вячеслав Пьецух, Владимир Лукин… Учителя, учёные, поэты, журналисты, любимые женщины, политики. Выпускники разных факультетов, знаменитые и не очень, молодые и старые, уже ушедшие и живые, все они общались друг с другом, разговаривали, танцевали, пили шампанское, смеялись.
Кирилл Эдуардович заворожённо вглядывался в лица и узнавал своих однокурсников, своих преподавателей, своих любимых женщин. Видел Матвеевича с огромной бутылкой самогона, который он разливал всем желающим. А их было немало!
Кирилл Эдуардович чувствовал, что собственное сознание, которым раньше он сильно гордился, начинает ему изменять и перестает адекватно воспринимать происходящее вокруг. И если бы не близость Ани, её азартное смеющееся лицо, он, наверное, перестал бы цепляться за рваные края реальности и отпустил бы свой разум в запредельный полёт в неизвестность, который мог кончиться…
– Кирилл! Кирилл! – тормошила его Аня. – Ты меня узнаешь? Тебе плохо?!
– Мне очень хорошо, – проговорил Кирилл Эдуардович и понял, что сидит на каком-то стуле. – Но, кажется, я схожу с ума. Эти видения куда-то затягивают меня.
Аня наклонилась, схватила с пола откупоренную и почти забытую бутылку шампанского, и поднесла её ко рту Кирилла Эдуардовича.
– Кирилл, надо возвращаться! Пей!
Он взял тяжёлую бутылку из её рук и прямо из горлышка сделал два глотка.
– А ты? – он вернул её шампанское.
– Ещё одну минуту! – она выхватила бутылку и снова заглянула вниз. – Там на секунду затихла музыка и, поймав эту паузу, Аня прокричала: «С Новым годом, универ! Я люблю вас! Я пью за всех студентов, выпускников, преподавателей!»
Большинство людей не понимали, откуда звучит этот звонкий женский голос, но все они, настоящие и виртуальные, отозвались громкими криками, и радостный гул заполнил все внутренности «испанского веера».
Аня сделала глоток и повернулась к Кириллу Эдуардовичу:
– Никогда не думала, что для возвращения в реальность придётся напиться.
Морозным январским утром Кирилл Эдуардович проснулся в предвкушении чуда. Сегодня в четыре часа дня они встретятся с Аней у Пушкинского музея и пойдут смотреть импрессионистов. А потом Кирилл Эдуардович пригласит её в интересный ресторанчик с хорошей кухней и живой музыкой, где уже заказан столик на двоих.
Они не виделись с новогодней ночи, на праздники Аня уехала за город к родителям. Но каждый день они были вместе: общались по скайпу, перезванивались, переписывались, закидывали друг друга милыми смайликами и прикольными мемами.
Оставив на лице вчерашнюю щетину, как лёгкий налёт брутальности, Кирилл Эдуардович вымыл голову и подстриг ногти. Внимательно посмотрел на себя в зеркало и, поморщившись, выдернул из правой ноздри наглую длинную волосину. Выпив кофе и слегка перекусив, выбрал пиджак и сорочку, аккуратно положил их на диван. Отошёл, придирчиво вгляделся, потрогал ухо и сорочку заменил.
До встречи с Аней оставалось ещё много времени, но ему было чем заняться: к двум часам его ждали в университете для подписания контракта на второй семестр. Принципиально они с ректором договорились об этом ещё перед Новым годом, но формальности отложили на январь.
Кирилл Эдуардович помыл посуду, протёр пыль, полил оставшиеся от супружеской жизни цветы и вызвал такси.
В приёмной проректора по учебной части уже знакомая секретарша попросила подождать.
– У меня была предварительная договорённость о продлении контракта, – на всякий случай уточнил Кирилл Эдуардович.
– Я знаю, – кивнула девушка. – Сейчас совещание закончится, и Вас примут.
– Спасибо.
Минут через десять на столе в приёмной звякнул телефон, девушка сняла трубку, сказала: «Хорошо», – и взглянула на посетителя.
– Проходите, пожалуйста.
– А совещание? – Кирилл Эдуардович удивился, что из кабинета никто не вышел.
– Всё нормально. Вас ждут.
Он открыл дверь и увидел за длинным столом шесть человек во главе с проректором. Среди них была и бывшая аспирантка, возмущавшаяся пропажей бюста Тургенева. Чуть в стороне ото всех, на диване, расположился ректор.
Кирилл Эдуардович поздоровался, ему предложили сесть.
– Кирилл Эдуардович, – начал проректор, – мы пригласили Вас обсудить один инцидент. И, как видите, для этого здесь собралось всё руководство нашего университета.
– Это очень лестно для меня, – произнёс Кирилл Эдуардович.
– Не думаю, – нахмурился проректор. – Но давайте перейдём к делу. За прошедшие полгода Вы прочитали неплохой курс лекций и даже разбавили его довольно оригинальными практическими занятиями. Но, должен честно вам сказать, и, думаю, что присутствующие здесь коллеги, – он сделал паузу и посмотрел на остальных, – со мной безусловно согласятся, что в конце концов ваша самобытность перешла все границы и превратилась в недопустимое в стенах высшего учебного заведения безобразие!