"Околоноля": именно так назывался роман, приписываемый досужей политологической молвой перу "серого кардинала" российской политики Владислава Суркова, покинувшего администрацию президента после событий на Болотной и вернувшегося во власть незадолго до событий в Бирюлево.
Именно этим элегантным термином характеризуется современное состояние отечественной экономики: заместитель министра экономического развития А.Н. Клепач, один из лучших макроэкономистов России, назвал темпы экономического роста в III квартале 2013 года "почти нулевыми".
Вместо ожидавшегося ускорения (в том числе из-за отсутствия прошлогодней засухи, которая вроде бы должна была обеспечить благоприятную базу для сравнения) увеличение ВВП сошло на нет, притом что в III квартале прошлого года оно всё ещё составляло 3,0%. Это подтвердил в своём выступлении и премьер Медведев.
Официальная поквартальная динамика пугает. Это картина монотонного, преодолевающего любые сезонные колебания, торможения российской экономики: если в четвёртом квартале 2011 года ВВП увеличился на 5,1%, то в первом квартале 2012 года - на 4,8%, во втором - на 4,3%, в третьем - на 3,0%, в четвёртом - на 2,1%, в первом квартале 2013 года - лишь на 1,6%, во втором - на 1,2% и, наконец, в третьем квартале вплотную приблизился к нулю.
Правда, представители правительства пытаются показать, что всё ещё пока не так плохо. В частности, верный помощник Гайдара, а в настоящее время министр экономического развития Улюкаев публично заявил, что экономический рост в январе-сентябре составил 1,5%.
Эта декларация совершенно загадочна, так как, хотя в силу неравнозначности кварталов средний рост за три квартала и не может быть равен средней арифметической квартальных показателей, он не может и слишком сильно отклоняться от неё. Средняя арифметическая темпов прироста ВВП в первых трёх кварталах 2013 года составляет 1%; соответственно, рост экономики в первые девять месяцев года должен отклоняться от этой величины незначительно. За счёт каких флуктуаций отклонение составляет полтора раза, а средний показатель трёх кварталов вплотную приближается к максимальному показателю, существенно опережая данные двух остальных кварталов, остаётся фирменным секретом Минэкономразвития.
Возможно, у кого-то сломался калькулятор; возможно, играет роль пресловутая "политическая необходимость".
В конце концов, не стоит забывать, что высокий на фоне последующих показатель первого квартала также был вызван, по элегантному объяснению Росстата, "статистическим расхождением": результаты применения двух базовых методов расчёта ВВП, которые должны совпадать, вдруг резко разошлись - и государство, разумеется, выбрало наиболее благоприятный для себя показатель. При этом внятных объяснений этого феномена так и не последовало.
Тем не менее, даже если принять на веру не квартальные данные Росстата, а заявление Улюкаева, и даже если в четвёртом квартале непонятным образом удастся "вытащить" рост на максимальный уровень года - 1,6%, годовой рост будет не только значительно меньше прошлогодних 3,4%, но и ниже официально прогнозируемых на этот год 1,8%.
Двукратное торможение экономического роста - это красноречивое свидетельство системного кризиса, в который тащат нас либеральные реформаторы. Цена их полного, как в 90-е годы, господства над экономикой и социальной сферой и, по сути дела, бесконтрольной реализации своих представлений о прекрасном - неизбежность не только хозяйственной, но и социально-политической катастрофы.
Картина весьма наглядно дополняется ухудшением других важнейших социально-экономических показателей. Так, прошлогодний инвестиционный рост (на 9,6% в январе-сентябре) сменился спадом на 1,4%. Промышленный рост прекратился, уменьшившись с прошлогодних 2,9% до символических 0,1%. Реальные доходы населения, за девять месяцев оставшись на вполне приемлемом уровне роста (3,6% по сравнению с 3,8% в аналогичном периоде прошлого года), в сентябре неожиданно провалились на 1,3%, хотя в прошлом году подскочили в этом месяце на 5,3%.
Внешний долг России вырос в III квартале 2013 года до новой рекордной величины - 719,6 млрд долларов. Принципиально новым явлением стало то, что более половины его прироста в 13,5 млрд долларов - 7,3 млрд - пришлось на новые государственные заимствования.
На столько же выросла внешняя задолженность нефинансового сектора перед владельцами кредитуемых предприятий (зарубежные кредиты помогают защищать собственность в условиях силового рэкета, так как при захвате предприятия без проведения его через процедуру банкротства его обязательства по внешним займам сохраняются), на 3,9 млрд выросло его обычное кредитование и лишь на 1 млрд долларов увеличился внешний долг банковской системы.
Прочая задолженность нефинансового сектора, внешний долг Банка России и некоторые другие виды внешней задолженности сократились.
