Как раскрутить этот рынок? Кто будет первым покупателем? Мы многие годы настаиваем на том, что первыми покупателями должны быть госбанки и окологосударственные банки, собирающие подавляющую долю маржи с финансовых рынков за счёт своего особого рыночного положения. Это не очень большая плата за особое рыночное положение. Мы и не предполагали, что предлагаем экзотический сценарий, однако всегда встречали критику со стороны либерально настроенных экономистов, которые уверены, что любое навязывание госбанкам чего бы то ни было - нерыночная мера. Однако в своей недавней статье о политике роста ("Кредит: рычаг или пузырь?", "Эксперт" № 37 за 2013 год) директор Высшей школы социальных наук в Париже Жак Сапир написал, что и во Франции госбанкам было вменено в обязанность иметь в своём портфеле определённый класс бумаг, необходимых для поддержания инвестиций в растущую французскую экономику. Похожая мера в своё время была использована и в Японии. И даже у нас в Татарстане.
Прелесть в том, что банки не обязаны покупать какие-то конкретные бумаги, то есть поддерживать либо одну, либо другую стройку. Если облигации выпускаются под множество проектов, то банкам есть из чего выбирать. Но контролируемый размер их участия (через определение процента по отношению к активам) позволяет косвенно контролировать общий объём инвестиций. А по мере развития этого рынка участие госбанков становится всё менее необходимым. Так что если говорить об институтах, то скорее нужны не "единые окна" для приёма жалоб от предпринимателей, а институт развития облигационного рынка. Это колоссальная институциональная дыра нашего финансового рынка и колоссальный резерв стимулирования нашего же экономического роста.
Нынешнее плачевное состояние российской экономики является результатом обусловленного либеральными догмами отказа от развития. Выход же из структурных кризисов обычно предполагает резкую смену политики и её носителей.
Плохому танцору мешает дорогая нефть
Российские либералы не устают радовать общественность феноменальными сеансами саморазоблачения.
Первый вице-премьер Игорь Шувалов не где-нибудь, а на Всемирном экономическом форуме публично заявил, что дорогая нефть мешает развитию инноваций в России, а "запрос на инновации" (в том числе, надо полагать, и у правительства Медведева) появится, когда она подешевеет.
По логике этой ключевой для всей социально-экономической политики фигуры, кристальную честность которой совсем недавно отстаивал на Валдайском клубе глава кремлёвской администрации Сергей Иванов, инновационное развитие должно бы наблюдаться в 90-е: тогда нефть стоила немного, и денег у государства не было совсем.
Вероятно, Шувалову и подобным ему господам неизвестно, что Россия захлебывалась тогда кровью, а отнюдь не инновациями.
Видимо, у них от 90-х остались совсем иные воспоминания.
Почти все страны - получатели нефтедолларов вкладывают их в технологический и социальный прогресс. Даже Иран, не удосужившийся построить собственные нефтеперерабатывающие заводы, запустил в космос спутник. Даже Венесуэла, превращённая либеральной пропагандой едва ли не в синоним неэффективности, кардинально улучшила систему образования, успешно борется с нищетой, ограничила преступность.
А российские либералы не устают мусолить тезис о пресловутом "нефтяном проклятии", все сетуют на богатство страны: именно оно-де не позволяет им обеспечить её развитие!
Ещё совсем недавно вполне очевидная даже для правительства Медведева мысль, что инновации требуют инвестиций, а без денег последние невозможны, вероятно, перестала посещать умы чиновников. Если верить их громким заявлениям, они жаждут падения цен на нефть и обнищания России, чтобы вновь, как в 90-е, начать завлекать иностранцев на любых условиях, продавая за копейки то, что стоит миллиарды, и называя это "прогрессом".
Сложно избавиться от ощущения, что подобные Шувалову выдающиеся личности перепутали правительство, в котором они работают, и в поте лица трудятся не на благо России, а преданно служат интересам какой-то иной страны.
Но сегодня их заявления не только доказывают их беспомощность и неадекватность, но и являются реальной основой государственной политики.
И эта политика приносит свои плоды.
Осенние заморозки российской экономики: "околоноля"
