Обычно эти завсегдатаи брались разрезать мясо вместо Амфитрионов и оделять гостей кушаньями. Делали они это прескверно: притворяясь, что заботятся исключительно об интересах своего патрона, пеклись прежде всего о самих себе и накладывали лучшие куски на свою тарелку, остальных же гостей сажали на диету. Для всех сотрапезников были они хуже отравы. Они захватывали безраздельную власть над столом и умом Амфитриона и, добившись соответствующей строки в его завещании, не ослабляли своей хватки до самой смерти благодетеля. В Париже еще и сейчас полно людей, которые обязаны своим богатством расположению таких доверчивых богачей.
Революция переменила привычный ход вещей: состояния перешли в новые руки, девять десятых бывших богачей лишились прежних имений, старые рантье сошли в могилу, и все эти происшествия почти полностью истребили хищное сословие завсегдатаев. Новые богачи, менее доверчивые, менее учтивые, менее простодушные, нежели их предшественники, любят звонкую монету больше льстивых речей. Они ценят только наслаждения положительные и куда охотнее привечают сводников, чем льстецов. Этих последних нынче можно встретить только у старых богомолок или древних старух из высшего общества, которые среди всеобщих бедствий сумели сберечь свое состояние, но, смирившись с тем, что им суждено быть обманутыми и обворованными, предпочитают отдать деньги не лакеям, а льстецам.
Из нашего рассказа, в высшей степени точного и правдивого, видно, что завсегдатаи, о которых мы толкуем, в сущности не слишком отличались от нахлебников в собственном смысле слова. Пожалуй, можно было бы назвать их нахлебниками оседлыми, потому что они избирали своей жертвой хозяев очень незначительного числа домов, а зачастую одного-единственного Амфитриона, от которого порой получали не только стол, но и кров, что не мешало им по-прежнему слыть прихлебателями даже тогда, когда на деле они уже давно превращались в домочадцев.
Второй разряд любителей обедать в гостях составляют истинные друзья дома; происхождение, политические взгляды и состояние у них примерно те же, что и у Амфитриона, и держат они себя с ним на равных – ибо без этого равенства настоящая дружба невозможна. Эти друзья приходят обедать, когда им заблагорассудится, и хозяин им всегда рад. Они отличаются от остальных гостей и тем, как свободно они говорят с Амфитрионом, и тем, как предупредительно он обходится с ними. Вдобавок при случае и он обедает у них, и его принимают там так же дружески; иначе и не может быть у людей, чьи отношения основаны на равенстве и взаимности. Такие друзья сообщают очарование обществу и служат залогом удачного обеда; именно в этом разряде чаще всего встречаются истинные Гурманы, ибо в него входят люди зажиточные, имеющие привычку к вкусноедению, а следовательно, способные сравнивать одно блюдо с другим и выносить суждения не наобум, а по зрелом размышлении.
Третий разряд любителей обедать в гостях составляют литераторы и артисты. Эти люди никогда не являются в дом без официального приглашения. Больше того, Амфитрион, желающий их заполучить, должен выказать настойчивость, польстить самолюбию приглашаемых и позаботиться о том, чтобы все перемены блюд были превосходны, ибо гости этого рода обычно разбираются в яствах, как никто другой, а вдобавок своими перьями и речами создают репутации Амфитрионам и их поварам. Таким образом, Амфитрион должен держаться с ними бесконечно предупредительно и не жалеть никаких средств для возбуждения их аппетита, как правило, довольно скромного. Небольшое состояние не позволяет этим сотрапезникам расплатиться за прием той же монетой, однако они считают делом чести вносить свой вклад анекдотами и острыми словцами, веселыми историями и остроумными репликами, увлекательными цитатами и забавными рассказами, эротическими песенками, вакхическими куплетами и любезным волокитством. Именно их стараниями движется застольная беседа, причем они ухитряются не упустить ни одного блюда, но и не вести разговор с набитым ртом – вещь, разумеется, нелегкая, но, как говорится, мастерства не проешь.
Хотя почти все литераторы, принадлежащие к этому разряду, живут своим домом, а значит, могут пообедать у себя, они никогда не отказываются от приглашения, сделанного по всем правилам и исходящего от Амфитриона с хорошей репутацией; ведь их труды заканчиваются обычно к шести часам пополудни, и воображение их, утомленное работой, нуждается в развлечении и отдыхе. Вообще для людей, занятых сочинительством, общество есть не что иное, как источник новых идей; в свете находят они галерею постоянно обновляющуюся; видят оригиналы, достойные изучения и описания, и выводят их в своих произведениях, опуская, однако, подлинные имена, дабы картины не превратились в портреты, а мораль не сделалась сатирой.
