Альманах гурманов полностью

Желая сообщить десерту больше живости и больше изящества, итальянские мастера принялись уставлять столы подносами – вначале блестящими металлическими, а затем и зеркальными. С помощью разноцветного песка декораторы изобразили на них цветочные клумбы, не уступающие в элегантности и разнообразии самым блистательным партерам, а для довершения иллюзии украсили эти партеры маленькими сахарными фигурками, которые раскрасили в самые натуральные цвета, так что глазам гостей предстала прогулка избранного общества по цветущей лужайке.

Франция чуждалась этих новых роскошеств даже в прекраснейшие дни царствования Людовика XIV; великолепные версальские празднества 1664 и 1666 годов, прекрасно описанные Мольером, обошлись без них[365]. Первые подносы с песком французы узрели на свадьбе Людовика XV в 1725 году; сделаны они были для королевы Марии Лещинской, его супруги; принцесса эта, взросшая в безвестности и невзгодах и вознесшаяся из крохотного Виссембурга[366] на первый трон мира, была, должно быть, столь же поражена, сколь и пленена этой красотой.

Поскольку в искусствах все связано и природою им назначено совершенствоваться непрерывно до тех пор, пока не наступит для них пора упадка, открытие это повлекло за собой многие другие, еще более блистательные, которые были ценны вдвойне, ибо являлись плодом побежденных трудностей и в то же самое время покоряли взоры.

Дефорж, отец прославленного сочинителя, автора «Ревнивой жены», «Тома Джонса в Лондоне» и нескольких очень веселых романов, которых он сегодня совершенно напрасно стыдится[367],– Дефорж-старший, выказавший в этой части художества столько же воображения, сколько сын его впоследствии выказал в литературе, был в ту пору первейшим парижским декоратором. Именно он ввел в десерты искусственную зелень, чего доселе никому в голову не приходило; именно он сумел сообщить ей вид столь натуральный и правдивый, что этот способ украшать стол был принят повсеместно и снискал автору славу, которая пережила и его особу, и его творения. Делорм, сменивший Дефоржа, продолжил его труды и, не блеснув той глубиной воображения и тем творческим гением, которые принесли бессмертие его предшественнику, доказал, однако же, свое право на рукоплескания публики и был увенчан званием Придворного цветочника. В наши дни искусство это развивается с небывалой быстротой, беря все самое лучшее и от живописи, и от гастрономии; открытия артиста, который сегодня единогласно провозглашен первым в этом роде, возвели декораторское искусство на такую высоту, о которой прежде невозможно было и мечтать и которая изумляет самих декораторов.

Артист этот, господин Дюфуа, призвал на помощь не что иное, как архитектуру. Предшественники его радовали нас фруктовыми садами, газонами и партерами; он же принялся возводить дворцы, чьи строгие пропорции, безупречный вкус и гигантские размеры обличают истинный гений. Из его ловких рук выходят храмы с мощными сводами и элегантными куполами, длинными перистилями, бескрайними галереями и изящными портиками. Колонны и балюстрады, капители и фронтоны, архитравы и карнизы – все исполнено по правилам искусства; контуры отличаются замечательной четкостью, а орнаменты – превосходным вкусом. Каждый из этих храмов украшен атрибутами и эмблемами того божества, какому он посвящен, так что благодаря господину Дюфуа можно изучить мифологию, не поднимаясь из-за стола.

Элегантные боскеты, воспроизведенные на удивление похоже и украшенные фигурками из прекрасного севрского фарфора, служат дополнением дворцам и храмам; они, можно сказать, вдыхают жизнь в эти поразительные картины, которым правильное освещение сообщает вид поистине волшебный.

Господин Дюфуа не ограничился теми преимуществами, какие предоставляет архитектура, и в поисках новых способов разнообразить наши удовольствия обратился к пиротехнике; фейерверки, которые он научился запускать прямо во время десерта и которые взлетают из сотворенных им дворцов и замков, производят действие неизъяснимое.

В назначенный миг слуга поджигает тщательно скрытый фитиль, и через несколько минут храм внезапно вспыхивает разными цветами, воздух наполняется благоуханием и тысячи огненных букетов устремляются к потолку. Целый сноп сверкающих искр услаждает разом и взоры, и нюх гостей. Шум, аромат и сияние, рождающиеся внезапно, пьянят публику, не внушая ей ни малейшего страха, ибо все эти искры, как бы ярко они ни сияли, так безобидны, что не могут повредить даже самую тонкую ткань. Всякий согласится, что десерт, приготовленный таким образом, – это настоящая феерия и что невозможно закончить роскошную трапезу более ярко и более живо.